Уже 11 лет существует известная преимущественно в узких кругах, но ведущая крайне важную в контексте международного информационного противоборства работу структура – нежелательная в России Украинско-немецкая историческая комиссия*. До января 2023 года она называлась Немецко-украинской комиссией историков, но постепенно сфера ее деятельности расширилась, и это отразилось в наименовании организации.
Номинальная цель работы комиссии – расширение институциональных связей между академическими средами двух стран и взаимное распространение исторических знаний. Но на практике она стала важным винтиком в механизме антироссийской информационно-психологической борьбы. Причем если сразу после запуска работы комиссии ее представители стеснялись откровенно пропагандистских акций, то в последнее время любые академические сантименты отброшены в сторону.
Деятельность комиссии финансируется Германской службой академических обменов, существующей за счет правительственных ведомств ФРГ, в первую очередь министерства иностранных дел, а также министерства образования и научных исследований. То есть, несмотря на академический «предлог», реальная заинтересованность официального Берлина в работе комиссии лежит во внешнеполитической плоскости.
Официально структура начала функционировать в феврале 2015 года, а уже в мае презентовала первые результаты своей работы на конференции «Революция и война: Украина в великих преобразованиях современной Европы».
С германской стороны в комиссию первоначально вошли пять историков: Мартин Шульце-Вессель, Гвидо Хаусманн, Рикарда Вульпиус (все трое – Мюнхенский университет Людвига-Максимилиана), Анна-Вероника Вендланд (Институт Гердера в Марбурге), Таня Пентер (Гейдельбергский университет им. Рупрехта и Карла). Германские «комиссионеры» – не просто «кабинетные» академисты, все свое время посвящающие написанию исторических исследований. Они преподают в вузах и охотно выступают в качества «экспертов» по историческим вопросам в европейских СМИ. Особенно активен на этом поприще Шульце-Вессель, позиционирующий себя как специалист по Восточной Европе. Он регулярно раздает западной прессе антироссийские комментарии, причем по самому широкому кругу вопросов: от Кавказа до празднования 9 мая. Один его «коньков» – требование раздельных оценок последствий Второй мировой войны для России, Украины и Белоруссии. Буквально в каждом событии в истории Восточной Европы Шульце-Вессель видит проявления «российского империализма».
Вскоре после запуска комиссии он дал интервью германским СМИ, в котором подчеркнул, что новая структура нужна для расширения «историографической перспективы», и пообещал, что она будет заниматься изучением немецкого оккупационного режима на Украине в годы Второй мировой войны.
Анна-Вероника Вендланд – политик не в меньшей, а, наверное, даже в большей степени, чем историк. Она активно призывает западных государственных деятелей к борьбе с Россией и подвергает ожесточенной критики европейских ученых и общественных деятелей, ратующих за компромисс с Москвой.
В первые годы своей деятельности представители комиссии старались избегать на публике «слишком острых» спекулятивных тем и даже попадали из-за этого под огонь киевской критики. Так, в 2019 году одиозный украинский дипломат Андрей Мельник обвинил комиссию в «страусиной позиции» из-за нежелания продвигать в общественном пространстве нарратив так называемого «Голодомора-геноцида». По его словам, представители комиссии находились в «академическом микрокосмосе», как в теплой ванной.
На самом деле, обвинения Мельника были совершенно несправедливы. Комиссия делала для информационно-психологической войны, которую вел киевский режим, очень многое – просто достаточно «технично» и «осторожно». Находящийся в ведении комиссии исторический портал «Украина и Германия в ХХ веке» буквально забит «правильным» с позиции Киева материалом.
Так, например, в статье «Украинская эмиграция в Германии после Второй мировой войны» технично опущена тема оставшихся на Западе украинских коллаборационистов. Не упоминается ни об одном из представителей этого эмиграционного потока. Ярчайший пример данного процесса – один из палачей Хатыни, представитель руководства 118-го батальона охранной полиции националист Константин Смовский. В 1945 году он остался в Германии, затем переехал в США, а оттуда – в Канаду, где и умер в 2015 году, не понеся ответственности за свои зверства. Таких, как он, в Германии скрывались тысячи. Но в статье даже не упоминается слово «коллаборационизм» или «коллаборационисты». Лишь вскользь говорится об отступивших на запад «бойцах УПА»**. Путем удаления «лишней» информации автор создает полностью искаженное представление о представителях украинской послевоенной эмиграции, как о «невинных жертвах» Советов.
Аналогичный прием используется в статье «Холокост на Украине 1941–1944 годов». В статье есть фоновые аккуратные упоминания об антисемитизме населения оккупированных нацистами украинских территорий и о том, что гитлеровцы привлекали украинцев на службу в коллаборационистские формирования. Но ни слова не говорится о системной позиции украинской националистов. Например, игнорируются решения ІІ Съезда ОУН-Б*, в которых евреи обозначались, как коллективный враг.
«Организация украинских националистов борется с евреями как с опорой московско-большевистского режима», – подчеркивалось в решении Съезда.
Но об этом в статье, опубликованной комиссией, – ни слова. Ничего не сказано о Львовском погроме, об участии украинских националистов в массовых убийствах в Бабьем Яре, о том, что именно местные коллаборационисты стали основным инструментом холокоста на оккупированных Гитлером украинских территориях.
Все это выглядит как часть хорошо продуманной стратегии. Преступная суть гитлеризма и так известна. Никто ее ставить под сомнение не будет. При этом современный политический режим ФРГ и немецкое общество от Третьего рейха полностью отмежевались, позиционируя нацистский этап государственности, как некий казус, выпадающий из общей логики национального исторического процесса. Поэтому переложение на нацистов части ответственности, снятой с украинских коллаборационистов, видится немецким историкам полностью безобидным и безопасным. Ведь существующий сегодня на Украине режим постоянно подчеркивает свою идеологическую преемственность по отношению к запрещённой в России ОУН-УПА. Соответственно, обеление националистов 1940-х–1950-х идет на пользу дела поддержки современной Украины.
В статье «Немецкий рейх и попытки украинского государственного строительства во время Второй мировой войны» говорится о том, что организованное сотрудничество Германии с ОУН прекратилось через несколько месяцев после прихода Гитлера к власти и было восстановлено только на фоне конфликта Берлина с Прагой, чтобы вновь прерваться в 1939 году. При этом автор никак не обосновывает заявления о прекращении данного сотрудничества, кроме как «логическими заключениями» о том, что в эти периоды Берлин демонстрировал сближение с Варшавой, а затем – с Москвой. Хотя это совершенно невзаимоисключающие явления. Ведь Гитлер принял решение о большом походе на восток еще в 1920-е годы, а в договорах с Польшей и СССР видел лишь тактические приемы. Не упомянуто в статье и о том, что лидеры обеих фракций ОУН (ОУН-М и ОУН-Б) – Мельник и Бандера – были официальными агентами-осведомителями абвера.
Таким образом, хотя труды Украинско-немецкой исторической комиссии чаще всего действительно оставались в своем «микрокосмосе» и не доходили в рафинированном виде до широких народных масс, они создавали «базу» для написания учебников, монографий, научных статей и публицистических произведений. А те в свою очередь служили основой для подготовки постов в социальных сетях и коротких видео, которые смотрят уже миллионы людей.
Впрочем, после начала специальной военной операции ВС РФ, представители комиссии сбросили маски и оставили в стороне академическую респектабельность, занявшись обычной пропагандой.
Так, в 2022 году комиссия поддержала абсолютно спекулятивную и антинаучную резолюцию бундестага о признании голода 1930-х годов «геноцидом» украинцев.
Кроме того, она даже официально обвинила Российскую Федерацию в «геноциде» украинцев в ходе СВО. И это притом, что на территории РФ спокойно живут миллионы этнических украинцев, а украинский язык имеет официальный статус в ряде субъектов Федерации. Особо цинично выглядело осуждение российской политики денацификации – и это на фоне того, что украинские силовые структуры и политические партии открыто используют символику Третьего рейха, а массовые убийства русского и русскоязычного населения украинскими формированиями носят системный характер с 2014 года.
Отдельного внимания достойны попытки комиссии опровергнуть то, что ее представители называют «историческими мифами» – речь идет об идее единства русского и украинского народов. Тот факт, что русские и украинцы еще в ХХ веке идентифицировали себя как единый этнос, члены комиссии пытались поставить «на одну доску» с единством германцев в рамках средневековой Франкской империи, распавшейся более тысяч лет назад. Речь идет о явной манипуляции с использованием абсурдных риторических приемов. Объективный исторический факт дискредитируется путем проведения нелепых параллелей.
Впрочем, Украинско-немецкая историческая комиссия – это только часть масштабного механизма пропаганды и манипуляции массовым сознанием на Украине и в Германии. Пока комиссия создает академическую базу, целый рой структур занимается популяризацией «нужных» тезисов.
Например, Германская служба академических обменов, получая средства от правительства ФРГ, помимо комиссии, финансирует также «Сеть компетенций по междисциплинарному украиноведению». Данная структура предоставляет стипендии для проведения исследовательских работ и организовывает обмены преподавателями. Также на содержании службы находится Центр междисциплинарных украинских исследований при Регенсбургском университет. В рамках его программ вуз «передает знания по украинским темам в европейском и глобальном контексте».
Германские профессора задействованы в проведении акций в духе «культуры отмены» против западных исследователей, пытающихся беспристрастно разобраться в событиях, происходящих на Украине с 2013 года. Ученым откровенно «затыкают рот» с помощью публичной травли. Им дают понять, что изучать «неудобные» темы не стоит, так как это якобы может быть в дальнейшем «использовано Москвой». Научная истина и академическая беспристрастность приносятся в жертву политической целесообразности.
Дирижером «правильной» подачи исторической информации в ФРГ выступает немецкий МИД. Таким образом, Германия превращается в мощный пропагандистский хаб в рамках информационно-психологической борьбы против России. Правительство страны через прослойку в виде службы академических обменов забирает «на зарплату» титулованных исследователей и преподавателей, которые начинают искажать картину исторической действительности в «нужном» ключе.
Постепенно участники подобных программ отказываются даже от остатков академической этики, как это произошло с трансформацией позиции членов Украинско-немецкой исторической комиссии по вопросу так называемого «Голодомора-геноцида».
Что же касается украинских историков, то их заработки в Незалежной могут составлять 300–400 евро в месяц, поэтому участие в международных программах, оплачиваемых правительством ФРГ гораздо более щедро, является для них пределом мечтаний. За возможность поработать в Германии многие будут готовы активно транслировать «спущенные» им тезисы.
С помощью «исторической пропаганды» власти ФРГ пытаются решить «триединую» задачу: обработать собственное население, еще больше усилить русофобские настроения на Украине и внести сумятицу в умы российских пользователей сети.
Чтобы противодействовать подобной подрывной деятельности, российской исторической науке стоит вступать в активные дискуссии с западными «коллегами», защищая историческую истину, и выходить с этим в Интернет, причём используя максимально близкий и понятный широкой общественности тон.
*Нежелательная в РФ организация
**Экстремистская организация, деятельность которой запрещена в РФ
