Ну что ж, и дня не прошло с того момента, как в своей предыдущей статьей я предположил, что польская логика отказа украинским беженцам «мужеского пола» в пребывании на территории Польши по соображениям необходимости пополнения рядов ВСУ вскоре может распространиться на всю Европу, из Чехии пришли соответствующие новости.
Похоже, именно официальная Прага первой в ЕС на практике показала, во что на наших глазах превращается европейская гуманитарная политика в отношении украинских мужчин призывного возраста.
Как известно, начиная с 5 августа украинцы от 23 до 60 лет, обращающиеся за временной защитой к Европе, должны доказать, что выполнили свои воинские обязанности перед Украиной либо имели иные законные основания покинуть страну.
И буквально за неделю чешское МВД уже сообщило о нескольких десятках отказов. По словам представителя ведомства Вероники Воточковой, эти люди просто не смогли подтвердить выполнение соответствующих требований.
Несмотря на то, что это лишь начало и пока массового характера по всему ЕС практика отказов украинцам в убежище не приняла, политическое значение происходящего от этого едва ли становится меньше.
Просто потому, что впервые на общеевропейском уровне был фактически увязан гуманитарный аспект политики ЕС с вопросом отношений украинских беженцев с ВСУ.
А ведь ещё недавно логика была иной: человек бежит от войны – Европа предоставляет ему защиту. Теперь же возникает шокирующий в своей циничности вопрос: а имел ли он вообще право от этой войны убегать?
Причём в официальном заявлении Совета ЕС причина сформулирована почти с обезоруживающей откровенностью. Принимая решение, страны Союза учитывали не только необходимость защищать перемещённых лиц, но и «потребность Украины защищать себя».
Иными словами, мобилизационные потребности Киева начинают напрямую влиять на миграционную политику Евросоюза.
И здесь история перестаёт быть исключительно чешской. Перед Европой постепенно возникает проблема, которую невозможно решить очередными миллиардами евро, новыми вагонами боеприпасов или поставкой ещё нескольких систем ПВО, – войне нужны люди.
Можно поставить миллион дронов, передать сотни бронемашин, снабдить армию спутниковой разведкой и искусственным интеллектом, но линию фронта всё равно кто-то должен удерживать. Необходимо проводить ротацию подразделений, находящихся на своих позициях месяцами. В конце концов, приходится просто восполнять потери, прикрывая всё новые участки ЛБС от возможного прорыва непрерывно наступающих российских войск.
И именно с этим у киевского режима существуют вполне официально признаваемые проблемы.
Ещё весной агентство Reuters писало, что украинская армия большую часть войны испытывает нехватку личного состава. В мае Киев объявил о начале реформы, одной из задач которой, как говорят, должно было стать решение проблемы дефицита пехоты и чрезмерно длительного пребывания военнослужащих на передовой.
Уже летом украинские власти дополнительно сообщили о повышении выплат и расширении набора иностранцев с целью увеличить численность армии.
Ничего удивительного в этом нет, ибо такова неумолимая логика войны на истощение: деньги можно напечатать, снаряды – произвести, беспилотники – собрать, но людей ни одна производственная линия не выпускает. И чем дольше продолжаются боевые действия, тем острее становится украинский «кадровый голод».
Тем не менее до сих пор Европа пыталась существовать сразу в двух взаимоисключающих реальностях. В первой Украина должна воевать столько, сколько понадобится, поскольку её поражение объявляется угрозой безопасности ни много ни мало всей западной цивилизации.
А во второй – миллионы украинцев получали на территории ЕС защиту от той самой войны, продолжение которой европейские правительства считают необходимым.
Пока главным дефицитом были деньги и вооружение, противоречие можно было не замечать. Брюссель находил очередные миллиарды, заводы получали новые контракты, Вашингтон и европейские столицы спорили о ракетах, самолётах и системах ПВО.
Но когда главным дефицитом становятся солдаты, чисто бухгалтерский подход начинает давать сбой.
Именно поэтому чешские отказы важны не своим количеством – несколько десятков человек положение ВСУ, разумеется, не изменят, важен созданный политический прецедент. Если мужчина обязан нести воинскую повинность на Украине, Европа больше не обязана автоматически защищать его от последствий этой повинности.
В этой связи чешский замминистра внутренних дел Ондржей Махал так прямо заявил – Украина поддерживает изменение правил.
Более того, по данным портала Novinky, именно Чехия была среди европейских государств, активно добивавшихся ограничений действия временной защиты, в то время как украинская сторона давно высказывала заинтересованность в том, чтобы мужчины оставались в стране в качестве крайне ценного и практически невосполнимого ресурса.
Так что логика официальной Праги вполне понятна. Если Украина действительно защищает, как нам постоянно твердят, всю Европу, почему сотни тысяч способных к службе украинских мужчин должны прятаться от войны на её территории?
Если же считать, что они имеют моральное и юридическое право не воевать, тогда возникает другой, ещё более неприятный вопрос: почему условный француз, немец, поляк или чех однажды должен будет отправиться делать это вместо украинцев?
И вот это уже та развилка, к которой Европа совершенно не хотела подходить. Собственно говоря, нынешняя ситуация – это первый признак попыток ЕС найти выход из складывающегося крайне критического для европейцев положения.
Какие у них есть или могут быть варианты?
Ну, допустим, вариант первый – постепенно содействовать возвращению на Украину максимально возможного числа военнообязанных мужчин. Не обязательно завтра грузить людей в автобусы и везти к украинской границе. Всё можно делать гораздо цивилизованнее: менять правила защиты, сокращать основания для её получения, ужесточать требования к документам, переводить людей на обычные миграционные режимы и оставлять право пребывания только тем, у кого имеются другие законные основания.
По сути, первый шаг в этом направлении уже сделан.
Вариант второй – компенсировать нехватку украинских военнослужащих европейцами. И это как раз тот момент, когда заканчивается эпоха красивых речей о поддержке Киева «столько, сколько потребуется» и начинается совершенно другая политика.
Потому что передать украинской армии артиллерийский снаряд – это одно. Отправить на верную смерть немецкого или французского солдата – совсем другое.
В этом случае европейским политикам пришлось бы объяснить своим избирателям, почему именно их сын, муж или отец должен оказаться на фронте войны, на которую не хочет возвращаться находящийся в соседнем городе формально военнообязанный украинец.
Сказать, что сделать это будет чрезвычайно трудно – ничего не сказать.
Потому-то европейские правительства и пытаются пока найти некий промежуточный вариант – увеличить собственное производство вооружений, дать Украине больше технологий, максимально роботизировать поле боя и одновременно помочь Киеву сохранить собственный мобилизационный ресурс.
Но полностью заменить человека технологией пока невозможно. Дрон способен уничтожить позицию, но не способен занять её. Робот может доставить боеприпасы, но кто-то всё равно должен удерживать рубеж.
Таким образом вопрос постепенно сводится к предельно неприятной формуле: если Европа намерена продолжать войну до достижения заявленных ею целей, кто-то должен обеспечить ВСУ людьми.
Если украинского мобилизационного ресурса недостаточно, вариантов остаётся всего несколько: расширять мобилизацию внутри страны за счёт снижения возраста мобилизованных и привлечения к службе женщин (не секрет, что разговоры об этом уже идут), возвращать часть находящихся за рубежом военнообязанных (практически мы видим начало этого процесса), привлекать иностранцев – либо уже начинать отправлять туда собственные европейские подразделения.
И чем тяжелее будет становиться ситуация с комплектованием украинской армии, тем меньше останется пространства для политических эвфемизмов.
Любопытно, что одна из наиболее ярких апологетов войны с Россией евродепутат от Германии Мари-Агнес Штрак-Циммерман намедни прямо заявила, что немцам-де пора привыкать к мысли о том, что бундесвер будет отправлен на украинский фронт.
«Нам придется привыкнуть к мысли, что подразделения войск, в том числе из Германии, будут переброшены в Украину. Там огромная потребность в солдатах из Европы». Конец цитаты.
Именно поэтому история с несколькими десятками украинцев, которым Чехия отказала во временной защите, на первый взгляд кажущаяся незначительной, на самом деле является очень характерным симптомом. Европа начинает понимать, что наиболее дефицитный ресурс на этой войне – люди.
И если Брюссель действительно намерен добиваться её продолжения, ему рано или поздно придётся решить, чьи именно люди это будут.
Украинцы, которых Европа четыре года прятала от войны? Или европейцы, которым однажды предложат отправиться на неё самим? Третьего варианта, в условиях колоссальных потерь ВСУ и нежелания европейских «ястребов» вести дело к миру, просто не существует.
