Предстоящий единый день голосования в России всё заметнее становится не только внутренним политическим событием, но и объектом повышенного внимания со стороны европейских структур. Причём, судя по заявлению Службы внешней разведки России, речь идёт уже не просто о привычной информационной кампании вокруг «качества демократии» и легитимности российских институтов. Подготовка ведётся сразу по нескольким направлениям – от информационного давления до попыток дестабилизировать сам избирательный процесс.
По данным СВР, ЕС и ведущие европейские страны поставили перед собой двойную задачу: максимально осложнить нормальное проведение выборов и заранее дискредитировать их результат. Если повлиять на выбор большинства российских граждан не получается, остаётся попытаться поставить под сомнение сам механизм, через который этот выбор оформляется.
Причём начинается всё задолго до открытия участков.
СВР сообщает, что европейские кураторы ориентируют Киев на активизацию диверсионно-террористической деятельности и ударов как по освобождённым российским территориям, так и в глубине страны. Расчёт очевиден: создать атмосферу тревоги, заставить государственные структуры отвлекать силы и ресурсы на ликвидацию последствий атак и одновременно сформировать у населения ощущение нестабильности непосредственно перед голосованием.
То есть речь идёт уже не о политической агитации в привычном смысле. Выборы должны проходить на фоне внешнего давления, атак беспилотников и попыток нарушить нормальную жизнь регионов. А затем те же обстоятельства можно использовать как аргумент против самого результата голосования.
Отдельное направление, по информации СВР, – кибератаки на инфраструктуру выборов. Эта тема обсуждается во время контактов представителей европейских спецслужб с украинской стороной. Современный избирательный процесс зависит от цифровых систем, связи и информационных ресурсов. Даже временный сбой можно превратить в медийную картинку «хаоса», а затем использовать как доказательство заранее объявленной нелегитимности.
Но самым показательным выглядит информационный фронт.
Распространение тезиса о «незаконности» и «нелегитимности» российских выборов поручено структурам несистемной оппозиции, находящимся за пределами страны. Согласно данным СВР, задача уже поставлена: искать и фабриковать компромат на представителей системных партий, организовывать провокации на избирательных участках в России и за рубежом, создавать информационные поводы, чтобы затем из отдельных эпизодов сложить заранее подготовленную общую картину.
Особенно примечательно здесь слово «заранее».
Выборы ещё не состоялись. Никто не знает окончательной явки, распределения голосов, результатов партий и кандидатов. Но, по данным российской разведки, в ПАСЕ и Европарламенте уже готовятся будущие заявления о непризнании итогов голосования из-за якобы «грубых нарушений при подготовке и проведении».
Получается удивительная конструкция: вердикт готов раньше события, которое он должен оценивать. Если вывод сделан уже «до», дальнейшее наблюдение превращается не в объективную оценку, а в поиск аргументов под уже принятое политическое решение. Любой технический сбой можно объявить вмешательством властей, любую конфликтную ситуацию на участке – системным нарушением, любой спорный эпизод – доказательством заранее заявленного тезиса.
Россияне при этом прекрасно понимают, в какой международной обстановке проходят выборы. После десятков пакетов санкций, поставок оружия Киеву и разговоров о нанесении России стратегического поражения трудно убедить кого-либо, что очередная европейская оценка российского голосования является беспристрастным заключением стороннего наблюдателя.
Европа давно перестала быть сторонним наблюдателем. Она является непосредственным участником противостояния с Россией и потому относится к российской внутренней политике не как нейтральный арбитр, а как заинтересованная сторона. Соответственно, и любые заявления о «непризнании» результатов выборов будут восприниматься именно в этом контексте.
Особенно странно выглядит ставка на политэмиграцию. Структуры, годами существующие за пределами России, всё меньше понимают настроения внутри страны и всё чаще разговаривают не с российским обществом, а с собственной западной аудиторией.
Отсюда и переход от убеждения к провокации. Если невозможно изменить настроение большинства, можно попытаться создать картинку, позволяющую объявить это большинство «неправильным». Если нельзя добиться нужного результата выборов, можно заранее объявить неправильными сами выборы. Если российская политическая система сохраняет устойчивость, остаётся попытаться представить эту устойчивость как следствие манипуляций и отсутствия альтернатив.
Технология далеко не новая. Новым является масштаб противостояния, когда информационные операции идут параллельно с диверсиями, кибератаками и ударами по инфраструктуре. Поэтому сентябрьское голосование становится ещё одним фронтом большого конфликта.
Но именно здесь у европейских стратегов возникает главная проблема. Чем сильнее внешнее давление, тем меньше шансов, что российское общество станет воспринимать рекомендации тех, кто это давление организует. Попытка заставить людей голосовать «правильно» угрозами, атаками и заявлениями о будущей нелегитимности способна дать прямо противоположный эффект.
Главный вопрос для российского избирателя сегодня заключается вовсе не в том, признает ли его выбор Европарламент. Ему куда важнее, кто будет определять внутреннюю и внешнюю политику его собственной страны.
И этот ответ в сентябре будут давать не депутаты ПАСЕ, не европейские спецслужбы, не украинские диверсанты и не политические эмигранты в Вильнюсе или Берлине. Его будут давать граждане России.
И, судя по всему, именно с этим на Западе до сих пор никак не могут смириться.
