Обыватель давно привык связывать Афганистан с «диким полем». С той лишь разницей, что в афганской "Махновщине" другие игроки и действующие лица. Вместо махновцев – талибы, которые то ли борются с наркотрафиком и бандитизмом, то ли его порождают и усиливают. Встречаются и другие линейные предубеждения, порождённые медиа: то ли «Талибан» борется с западными интервентами, желающими поглотить эту стратегически значимую для региона и мира территорию, то ли выясняет отношения с оппозицией и другими, непокорными талибам этно-религиозными группами.
Как известно, стратегическая важность Афганистана определяется его уникальным географическим положением на стыке Центральной, Южной и Западной Азии, а также богатейшими запасами природных ресурсов.
Страна в «сердце Евразии» служит естественным мостом и перекрестком транспортных и торговых путей, соединяющих бывшие советские республики Центральной Азии с Пакистаном, Индией и Китаем. Через территорию Афганистана (включая исторический Хайберский проход) проходят ключевые сухопутные маршруты, имевшие решающее значение в региональной логистике на протяжении веков. Очевидно и другое: Афганистан – буферная зона. Исторически («Большая игра» между Российской и Британской империями) контроль или влияние над Афганистаном позволяли сдерживать геополитических соперников и защищать южные рубежи.
Казалось бы, бедная страна на самом деле сказочно богата редкоземельными металлами и минералами. Недра Афганистана содержат колоссальные запасы лития (критически важного для производства аккумуляторов), железа, меди, цинка, кобальта, а также нефти и природного газа. Общая стоимость полезных ископаемых оценивается в триллионы долларов. Стоит ли удивляться, что то и дело нестабильность в регионе создаёт угрозы распространения радикального исламизма, транснациональной преступности и производства наркотиков, что заставляет соседние державы (Россию, Китай, Иран, страны Центральной Азии) уделять особое внимание афганскому направлению. Разумеется, решение проблемы безопасности не даёт возможности в полной мере рассматривать Кабул как торгового партнера.
Афганистан остаётся одним из наиболее уязвимых и вместе с тем совершенно непредсказуемых направлений не только для международной политики в целом, но и с точки зрения общей безопасности в ареале ШОС. Номинально Афганистан принимал и продолжает принимать участие в работе ШОС в качестве государства-наблюдателя, однако в Бишкек делегация из Кабула не приехала.
В рамках деятельности ШОС транспортно-логистическим проектам уделяется немало внимания: в первую очередь, речь идёт о китайской инициативе «Один пояс – один путь», которую не поддерживает Индия, одновременно укрепляя связи с Афганистаном, что вызывает тревогу в Исламабаде. Дестабилизация афганской территории способна поставить под удар морскую часть проекта с выходом на побережье Пакистана. Китайско-пакистанский экономический коридор (СPEC) – это инвестиционный проект Пекина в рамках программы «Один пояс – один путь». Главной угрозой для Китайско-пакистанского экономического коридора СPEC остаётся нестабильная ситуация с безопасностью и террористическая активность внутри Пакистана, напрямую взаимосвязанная с положением дел в Афганистане.
Казалось бы, в последние годы и месяцы соседи и международные игроки начали всерьёз налаживать отношения с Кабулом. Более того, многие признают очевидную необходимость контактов с Исламским Эмиратом Афганистан. Но именно в этот момент стали проявляться и давать о себе знать, выражаясь языком оппонентов, «очаги сопротивления» центральным властям.
Так, 17 июля боевики антиталибановского «Фронта солдат Родины» захватили контроль над одним из районов приграничной с Таджикистаном северо-восточной провинции Бадахшан. Впрочем, также стремительно они его и потеряли, но всё равно это уже тогда стало тревожным звонком для авторитета и власти талибов.
1 августа «Объединённый фронт Афганистана» начал серию нападений на чиновников. Третий случай произошел в середине августа 2026 г. в той же провинции Бадахшан. Столкновение произошло на фоне известных противоречий между талибами и силами под руководством этнического таджика Джумы Хан Фатеха. Поводом стала попытка талибов захватить военную технику вышедшего из-под контроля местного предводителя. Известно, что напряженность между талибами и Фатехом начала нарастать ещё в мае, когда первые попытались ограничить добычу золота в регионе.
Можно прийти к заключению, что эти процессы показывают немалую обеспокоенность кабульских властей по поводу роста влияния местных командиров. Да, пока речь идет, скорее, о локальных инцидентах, преувеличивать значение которых не стоит. Положение «Талибана» в масштабах всего Эмирата оценивается как достаточно прочное. Мало того, отчасти положение талибов даже как будто бы окрепло ввиду нежелания соседей по региону способствовать очередной гражданской войне. Тем более что события вокруг Ирана явственно продемонстрировали всем заинтересованным сторонам, что поддержка дестабилизации где-либо неизбежно перейдёт через границы. Небезызвестная карта Петерса предусматривает создание нескольких новых государств, а следовательно – неизбежно подожжёт сепаратистские тенденции, которые почти никого не оставят в стороне. Это стало отчетливо понятно еще по итогам Арабской весны 2011-2012 годов.
Ситуация в Афганистане и вокруг него весьма хрупка и в любой момент может измениться. Особенно, если кто-либо из непосредственных соседей Кабула усилит поддержку антиталибанских группировок в момент даже локального усиления последних. Потенциально на такой шаг по известным причинам мог бы пойти Пакистан: афгано-пакистанские отношения пребывают в глубочайшем кризисе и фактически носят характер открытого вооружённого противостояния, особенно после резкой эскалации и взаимных ударов в феврале 2026 года. Напомним, после серии крупных терактов в Исламабаде и приграничных районах пакистанские военные нанесли авиаудары по территории Афганистана (включая столицу), что переросло в масштабные боестолкновения с применением тяжёлых вооружений и беспилотников. К тому же Пакистан продолжает массовую депортацию нелегальных афганских мигрантов, что создает дополнительную гуманитарную и политическую напряжённость.
Очередной афгано-пакистанский кризис почти совпал во времени с американо-израильской агрессией против Ирана. Вооружённые конфликты в регионе неизменно угрожают безопасности всего Глобального Юга, особенно если не забывать о транспортном и логистическом значении как Ирана, так и Афганистана. Влияет на региональные балансы (которые, как известно штука весьма хрупкая) и ещё одно немаловажное обстоятельство. Как упоминалось выше, Нью-Дели оказывает покровительство Кабулу, понимая, какую угрозу тот представляет для Пакистана – непримиримого соперника и конкурента Индии. Напомним, недавно статус индийской дипломатической миссии в Кабуле был повышен до полноценного посольства. Стороны стали систематически проводить официальные встречи на уровне министров иностранных дел. Координируются шаги по совместному использованию транспортных коридоров, включая иранский порт Чабахар, что особенно ценно для Кабула, поскольку на протяжении длительного периода Исламабад предпринимает попытки транспортной блокады Афганистана, не допуская его к объектам своей транспортной инфраструктуры. При этом позиции Исламабада к концу лета заметно окрепли. Пакистанской стороне придало уверенности усиление военно-политических позиций страны не только в Южной Азии, но и на макрорегиональном уровне, принимая во внимание подписание и участие их страны в Мекканском соглашении совместно с его давними партнерами - Турцией и Саудовской Аравией. Разумеется, Индия вполне может предпринять и собственные контршаги, заключив подобное по смыслу соглашение с Израилем, Иорданией, ОАЭ и другими заинтересованными игроками. Из этого следует, что Афганистан вполне рискует оказаться в эпицентре геополитического противостояния, и малейшей искры может оказаться достаточно, чтобы привести к необратимым изменениям.
Фото: NBC News
