Фрукт с гнилостным запахом, из-за которого его следует быстро есть сразу после разрезания, предварительно выдохнув воздух, – это тайский дуриан и есть. В моём Владимире его даже за большие бабки не купишь: не возят. Но не менее экзотический фрукт и вполне за бесплатно и с помпой ввёз в Россию Горбачёв, возвестивший в 1989 году, выступая на Парламентской ассамблее Совета Европы (СЕ), что «Европа – наш общий дом». Россия подала заявку на вступление в СЕ 7 мая 1992 года, а 28 февраля 1996 года стала его членом, приняв на грудь и все принятые в Брюсселе европейские конвенции, и признание юрисдикции Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) в том числе.
Рассматривая СЕ как потенциальную гуманитарно-правовую опору «Большой Европы» от Тихого океана до Атлантики, полные светлых надежд, мы присоединились к 68 многосторонним договорам, конвенциям и протоколам к ним. И не сразу разобрались в том, что дом-то был и остаётся общим, потому и законы общежития нам пришлись вполне по вкусу, да место в том доме нам предполагалось на самом на чердаке, а не в обеденном зале. Так что достались нам одни только запахи с берлемонской кухни, вполне, надо сказать, отвратительные.
Прошло 30 лет. За эти годы, следуя положениям Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, сформулированных, хочу напомнить, десятком стран Западной Европы – Великобританией, Францией, Ирландией, Австрией, Данией, Швецией, Норвегией, Нидерландами, Люксембургом и Бельгией – мы старательно привыкали к экзотическим ценностям, присущим не нам. Развал СССР и соцлагеря в Восточной Европе добавил в ЕСПЧ десятки новых государств. Часть из них, подписав договоры о сотрудничестве с ЕСПЧ, не были допущены к участию в принятии ключевых решений, как Россия и Турция, например. Появилась целая категория фактически бесправных «новичков», которые, соблазнившись европейским «дурианом» всеобщего права, были вынуждены подчиняться решениям ЕСПЧ, не разделяя ценности его основателей. Неофиты стремительно заглатывали либеральные идеи и ценности западноевропейских элит и евробюрократии, стараясь не дышать и закрывая глаза на то, что ЕСПЧ – инструмент политического и идеологического давления объединённого Запада на своих восточных соседей и платформа для либерального реформирования традиционных обществ недемократическими судебными методами. Предоставленное ЕСПЧ широкое поле для интерпретации Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод регулярно приводило к вынесению решений, противоречащих практике и традициям стран, находящихся в юрисдикции суда в Страсбурге. Могу напомнить: ЕСПЧ оправдал британских убийц Джереми Бамбера, Питера Мура и Дугласа Винтера, совокупно убивших 10 человек и осуждённых пожизненно, но для Страсбургского суда (он же ЕСПЧ) вынесение приговора в форме пожизненного заключения (ну, это же пытка!) нарушает статью 3 Европейской конвенции, запрещающую использование пыток против заключённых.
Под себя интерпретируя основополагающее европейское законодательство в области защиты прав человека, ЕСПЧ старательно изменяет устоявшиеся нормы пенитенциарного законодательства не только в Великобритании. Он регулярно выносит решения, опрокидывающие традиционную концепцию семьи и семейных отношений в государствах, находящихся в юрисдикции суда, вторгается в национальное законодательство в области семейного права для продвижения либеральной повестки везде, куда дотягивается. Если кто забыл: в 1981 году этот суд заставил декриминализовать гомосексуализм в Северной Ирландии. В январе 2016 года вынес решение против Болгарии, требуя от полиции обеспечить безопасность гей-парада Gaypride. В ноябре 2016 года выступил против решения правительства Турции, изъявшего тираж журнала с пропагандой ЛГБТ.
В России – тоже самое. ЕСПЧ играл главную роль в попытках легализации браков ЛГБТ, защите интересов оппозиционеров – от Pussy Riot и Навального с его «Кировлесом» до организаторов беспорядков на Болотной площади Удальцова и Развозжаева, награждённых Страсбургом 12 тысячами евро каждый. При этом из 840 жалоб, поступивших в Страсбург от пострадавших от режима в Киеве жителей ДНР и ЛНР с 2014 года, до сих пор не рассмотрена ни одна. Даже поверхностное наблюдение указывает, что вынесение судом решений против России напрямую коррелирует с состоянием отношений между Москвой и ключевыми игроками в Евросоюзе.
А вот ещё один «бородатый» факт: в 2020 году разразился скандал из-за того, что французское издательство Valeurs actuelles опубликовало результаты расследования, согласно которому с 2009 по 2019 год 100 судей ЕСПЧ были связаны со структурами американского миллиардера Джорджа Сороса и его запрещённым в России фондом «Открытое общество»*. Тогда депутаты Европарламента посчитали эти данные «поистине ужасающими», а лидер партии «Национальное объединение» Марин Ле Пен в соцсетях даже потребовала от Франции прекратить исполнять решения ЕСПЧ. Но посчитать посчитали и… забыли.
Теперь к более близким событиям. Кровавый майдан в Киеве стал для Страсбурга праздником демократии: там в упор не замечали системную дискриминацию русского населения на Украине и военные преступления в Донбассе. Призывы к отказу от двойных стандартов и блокового мышления тонули в коридорах Берлемона.
К 2022 году с началом специальной военной операции против бандеровцев на Украине дышать стало вовсе невтерпёж. И 15 марта письмом министра иностранных дел Сергея Лаврова на имя генерального секретаря СЕ Пейчинович-Бурич российская сторона уведомила о выходе из этой, ставшей уже откровенно антироссийской, организации. И о денонсировании Европейской конвенции по правам человека тоже. МИД предупредил, что «вся ответственность за последствия этого шага для общего гуманитарно-правового пространства на континенте лежит на тех, кто сознательно нагнетал напряжённость и превращал организацию в инструмент решения своих геополитических задач».
Ответная реакция была многоговорящей: по Уставу ЕС, членство России в нём должно было прекратиться 1 января следующего года. Но кабмин (Committee of Ministers of the Council of Europe), похоже, ночь не спал и, нарушая собственный устав, наутро следующего дня принял резолюцию CM/Res(2022)2 о «немедленном» прекращении членства России в СЕ с 16 марта 2022 года. Ну, чтоб показать, что это не Россия дала под зад Совету Европы, а наоборот… Но этого показалось мало: и той же резолюцией кабмина юрисдикция ЕСПЧ для России была волюнтаристски продлена ещё на шесть месяцев – до 16 сентября 2022 года. Это провокационное решение не имело под собой правовых оснований, но было рассчитано на продолжение травли нашей страны на международной арене, «обеспеченной» притоком новых индивидуальных и межгосударственных исков против России в связи со специальной военной операцией на Украине.
После 16 марта Россия предприняла закономерные шаги по очищению себя от пут Страсбурга. Федеральный закон от 11 июня 2022 года «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации» установил, что постановления ЕСПЧ, вступившие в силу после 15 марта 2022 г., исполнению в РФ не подлежат. Федеральный закон от 28 февраля 2023 года № 43-ФЗ прекратил с 16 марта 2022 года действие в России международных договоров Совета Европы, включая Конвенцию по правам. Однако, несмотря на то что после 28 марта 2022 года российские власти в страсбургском производстве не участвовали, Европейский суд до 16 сентября упорно продолжал направлять в Москву свои решения, оспаривая дату прекращения наших обязательств перед ЕСПЧ.
Эта длинная история отрезвления нашей страны от европейского «верховенства права» не закончена и до сих пор. Де-факто на 16 сентября 2022 года в ЕСПЧ на рассмотрении находилось около 15 800 индивидуальных жалоб в отношении РФ, сообщает European Court of Human Rights. Уже после этой даты поступило ещё 2150 новых жалоб. С тех пор ЕСПЧ вынес постановления примерно по 14 500 жалобам, около 2500 он признал неприемлемыми и исключил из списка. К маю этого года оставалось менее 1000 дел, потенциально обоснованных, однако, по мнению ЕСПЧ, не «поднимающих вопросов особой значимости» – в переводе на русский, позволяющих обвинять Россию в нарушении прав человека и т. д. и т. п. Предметы этих жалоб разнообразны: несправедливость судебного разбирательства, право собственности, свобода выражения мнения, условия содержания под стражей, миграционные вопросы, защита персональных данных. То, что каждая из них вполне может означать чью-то трагедию, – дело десятое. Главное – они никак не ложатся «в казну» антироссийского рвения ЕСПЧ, ничего общего с Украиной эти дела не имеют. А вот жалобы, связанные с боевыми действиями, это ценно: они продолжают рассматриваться отдельно, вместе с межгосударственными делами. К этим жалобам суд применил очень избирательный подход, отобрав самые для него важные. Если посмотреть на этот список, то приоритеты вполне очевидные – политические оппозиционеры, иноагенты, сектанты и сексуальные меньшинства.
По всем другим 3 сентября Европейский суд констатировал что-то вроде «караул устал» и «сложившееся положение не имеет аналогов в истории конвенционной системы», так как Россия прекратила членство в СЕ и не участвует в судопроизводстве ЕСПЧ. «Готовой процессуальной модели завершения такого массива дел Конвенция не содержит», – решили в Страсбурге и официально уведомили о решении по делу Lebedeva and Others v. Russia (жалоба № 49120/07 от Лебедевой и 878 жалоб других подписантов), которым единогласно исключили из списка дел все оставшиеся индивидуальные жалобы против России, не связанные с конфликтом на Украине, – в ведро их за ненадобностью.
Да, у авторов обращений в «наиверховнейший» суд Европы были надежды – у кого на еврокомпенсацию, у кого и посерьёзней. Многие из 879 авторов исключённых жалоб ждали рассмотрения более 12 лет. А сама гражданка Лебедева ждала своей очереди с 2007 года, почти 20 лет, хотя полностью попадала под юрисдикцию суда… Но при этом – ничего личного: суд посчитал, что дальнейшее рассмотрение этой группы жалоб «больше не отвечает целям эффективного функционирования конвенционной системы». Их системы правосудия.
Что остаётся тем, кто остался за бортом у ЕСПЧ? Если и теперь у них нет надежды на справедливость у себя дома, для них остаются возможными процедуры договорных органов ООН – комитетов, учреждённых международными договорами о правах человека. Ведь Россия остаётся участником Международного пакта о гражданских и политических правах и Факультативного протокола к нему. Наше государство участвует в процедурах Комитета по правам человека ООН, включая представление возражений.
А с точки зрения экспертов, Lebedeva and Others v. Russia – компромиссное процессуальное решение, порождённое структурным конфликтом внутри самой конвенционной системы. С одной стороны, ЕСПЧ старательно пытался доказать Европе, что выход государства из Конвенции не обнуляет прошлую международную ответственность и на протяжении почти четырёх лет после прекращения членства России продолжал рассматривать дела против неё, выносил постановления и формулировал правовые позиции по широкому кругу вопросов. С другой стороны, он вполне объективно признал свою неспособность рассматривать тысячи жалоб при полном отсутствии участия государства-ответчика.
Решением по этому делу ЕСПЧ удивил той лёгкостью, с которой он одним махом отправил в корзину сразу 879 вполне обоснованных жалоб российских граждан, заслужив тем самым признание правоведов в том, что это было одно из самых постыдных решений в истории суда, документировавшее его признание в двойных стандартах.
Можно бы спорить с некоторыми российскими юристами, полагающими, что Страсбургский суд подарил россиянам компенсации за нарушенные правоохранительными органами права и инструмент для корректировки правовой системы России. И даже что «выход России из-под юрисдикции ЕСПЧ вернул страну по уровню защищённости прав и свобод граждан на 25 лет в прошлое. Поэтому после выхода России из-под его юрисдикции правосудие стало более закрытым и замкнутым на себя». Но спорить не стану. Для них, может быть, действительно либеральные правовые фантики и подарок, а для меня нужнее крепкая дверь, ограждающая нас от европейского «дуриана».
Дверь на страсбургскую кухню теперь захлопнута. Федеральный закон «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации» гласит, что все решения ЕСПЧ, вступившие в силу в отношении России после 15 марта 2022 года, исполняться не будут.
Мне кажется, и дышать теперь стало легче…
