Последние события в Эфиопии демонстрируют как средние державы региона пытаются проецировать свои интересы и использовать появляющиеся возможности для дестабилизации своих геополитических оппонентов.
23 сентября начались масштабные бои в провинциях Тыграй, Ахмара и Афар – так называемый Альянс за выживание начал атаковать правительственные войска и учреждения. 7 октября появились сведения, что военные подразделения Эритреи пересекли границу с Эфиопией. Дипломатические отношения между двумя странами были разорваны.
В целом текущий конфликт многослойный и сложный – у Эритреи и Эфиопии давние споры, в том числе если учитывать, что Эритрея возникла в результате сецессии от Эфиопии в 1993 г. Провинции Тыграй и Афар, находящиеся на севере Эфиопии, где местные оппозиционные силы выступают против федерального центра, непосредственно примыкают к границе с Эритреей. Таким образом, она является своего рода буфером и в то же время может служить серой зоной для дестабилизации Эфиопии. Ахмара является крупнейшим регионом, где находится озеро Таха, откуда вытекает Голубой Нил.
География нового конфликта не является случайной.
У Эфиопии существует спор с Египтом из-за эксплуатации плотины и гидроэлектростанции «Возрождение» в верховьях Нила (если точнее, то в притоке, именуемом Голубой Нил), что вызывает претензии Каира к Аддис-Абебе. Египет опасается, что работа ГЭС может приводить к значительному падению уровня воды в реке и вызовет нехватку водных ресурсов, особенно в периоды засухи. Эфиопия со своей стороны утверждает, что ГЭС необходима для дальнейшего экономического развития страны. Это также стало символом национального достоинства и суверенитета. При этом Судан, скорее, выиграл от строительства плотины, так как она позволяет регулировать сток воды должным образом и избегать наводнений. Но с учётом гражданской войны в самом Судане и определенным влиянием со стороны Каира эта страна оказалась втянута в антиэфиопский альянс. Кроме того, Египет активно сотрудничает с Джибути и Сомали, которые граничат с Эфиопией со стороны Красного моря. Более того, в Сомали находится большой военный египетский контингент.
В августе 2026 г. руководство заявило о планах строительства новых плотин на Ниле, что вызвало очередное негодование в Египте.
Египет и ранее угрожал Эфиопии, включая даже нанесение бомбовых ударов по плотине, однако, похоже, что решил перейти к практике прокси-конфликта. Эритрея фактически стала выступать в качестве прикрытия в осуществлении планов Каира, среди которых отмечается и совместное с Эритреей покровительство вооруженным антиправительственным группировкам. Через них Египет и Эритрея хотят “балканизировать” Эфиопию, которая является государством с разнообразным этническим составом.
В сентябре Аддис-Абеба обвинила Египет, Эритрею и Судан в поддержке оппозиционного альянса, возглавляемого Народным фронтом освобождения Тыграя. Все три страны отвергают эти обвинения.
1 октября Министерство иностранных дел Эфиопии опубликовало краткое заявление, в котором высокопоставленному египетскому дипломату Ахмеду Мохараму Ахмеду Солиману было приказано покинуть Эфиопию в течение 48 часов. Египет в ответ выслал высокопоставленного сотрудника дипломатической миссии Эфиопии в Каире, также дав ему два дня на то, чтобы покинуть страну. Имя дипломата не было названо, но было указано, что он является советником посольства.
4 октября, Египет провел в Эль-Аламейне четырёхсторонний саммит с участием Эритреи, Судана и Сомали. Лидеры этих стран подчеркнули важность суверенитета и территориальной целостности, заявили, что безопасность в Красном море должна оставаться в первую очередь обязанностью прибрежных государств, и отвергли односторонние меры, затрагивающие установленные права на воду для стран, расположенных ниже по течению Нила.
Нужно отметить, что еще в октябре 2024 г. главы Египта, Сомали и Эритреи создали трехсторонний альянс с целью усиления общего давления на Эфиопию и особенно противодействию ее попыткам обеспечить для себя надежный выход к морю, поскольку Аддис-Абеба вела переговоры с Сомалилендом (на что ревниво смотрели из Сомали). На тот момент посредничество Турции привело к нормализации отношений Эфиопии и Сомали.
Теперь же, по мнению сотрудника Института международных дел Эфиопии Суадика Суфиана, новый саммит под руководством Египта привел к формированию четырехсторонней оси, которая может подрывать интересы Эфиопии и политику регионального добрососедства.
В более широком контексте это может угрожать работе БРИКС, поскольку Египет и Эфиопия входят в этот клуб государств.
Интересно, что западные аналитики отметили в этом конфликте и интересы Китая, который многие годы работает как с Египтом, так и с Эфиопией. Вооружённый конфликт в Тыграе ранее вынудил Китай эвакуировать оттуда своих рабочих, которые были задействованы на строительстве различных проектов. Возобновление боевых действий на севере Эфиопии может еще больше дестабилизировать Тыграй и прилегающие регионы и потенциально привлечь соседние государства. Поэтому сейчас Пекин фактически сталкивается с растущим давлением, требующим от него защиты связей с двумя своими важнейшими африканскими партнерами.
Однако на Западе также акцентировали, что эскалация конфликта в Эфиопии может распространиться на весь регион Африканского Рога, что, в свою очередь, будет угрожать судоходству в Красном море, которое и так затруднено из-за действий хуситов на другом берегу.
Что касается других акторов с активными интересами в регионе, это ОАЭ, являющийся крупным инвестором в экономику Эфиопии; Катар, который выступает посредником и заинтересован в сохранении статус-кво (он уже выступил с заявлениями о немедленном прекращении эскалации); США, имеющие ограниченный потенциал в Красном море, но желающими усилить свое присутствие для противодействия хуситам; Израиль, аналогично США, заинтересованном в доступе и контролю над выходом из Красного моря и по этой причине признавшим (фактически ставший первым государством в системе ООН) Сомалиленд в декабре 2025 г.
Поэтому с учетом таких сложных переплетений, неудовлетворенности некоторых оппозиционных группировок внутри Эфиопии предыдущим соглашением о перемирии, а также глобальной геополитической турбулентности есть реальные риски расширения данного конфликта.
