Европейский политический истеблишмент последние годы настолько увлёкся борьбой с «правой угрозой», что, похоже, совершенно не заметил, как у него под боком начала стремительно расти угроза прямо противоположная.
Пока в Берлине строили Brandmauer против АдГ, в Париже пугали избирателей Ле Пен, а брюссельские чиновники упражнялись в рассуждениях о защите демократии от «правых популистов», улица начала радикализироваться уже слева. Причём речь идёт прежде всего о молодых людях, школьниках, студентах и тех слоях общества, которым нынешняя европейская модель, кроме страшилок про «агрессивную Россию», уже даже не пытается что-либо предложить.
Посмотрите хотя бы на Францию. Начавшиеся с совершенно понятных требований школьников протесты против нехватки учителей, плохого состояния учебных заведений и недостаточного финансирования очень быстро превратились в общенациональное движение. На улицы одновременно вышли сотни тысяч человек, к учащимся присоединились их родители, профсоюзы, студенты. Дальше всё пошло по хорошо знакомому французам сценарию: баррикады, горящие автомобили и мусорные контейнеры, столкновения с полицией и массовые задержания.
Причём масштаб происходящего давно вышел за рамки обычного недовольства системой образования. За несколько недель задержаны тысячи человек, в подавляющем большинстве молодёжь. Сотни полицейских и демонстрантов получили ранения. Во Франции снова обсуждают чрезмерное применение силы правоохранителями, а протестующие всё чаще говорят уже не только об учителях и школьных бюджетах, но вообще о социальной несправедливости и государстве, которое перестало слышать собственных граждан.
И тут на сцену вполне закономерно выходит Жан-Люк Меланшон и его «Непокорённая Франция». Левые активно поддерживают протестное движение и совершенно очевидно рассчитывают конвертировать социальное раздражение в политический капитал. Даже Грета Тунберг, некогда главная икона европейского климатического движения, приехала к французским школьникам в демонстративно палестинском платке, объясняя, что «у молодых крадут их будущее».
Символизм происходящего трудно не заметить. Ещё недавно европейская молодёжь мобилизовалась вокруг климата, гендерных вопросов и прочих тем, которые вполне устраивали брюссельский истеблишмент. Теперь она всё чаще выходит на улицы по гораздо более опасным для власти поводам: плохое образование, высокая стоимость жизни, социальное неравенство, сокращение государственных расходов и отсутствие внятных перспектив.
А это уже совсем другая история. Потому что против требований сортировать мусор или закрыть очередную угольную электростанцию существующая система ничего особенно не имеет. Более того, она сама десятилетиями эти нарративы продвигала.
А вот когда молодёжь начинает требовать перераспределения денег, увеличения социальных расходов и задаваться вопросом, почему государство, экономя на системе образования, одновременно находит десятки миллиардов на вооружение и помощь киевскому режиму, перед нами появляется уже настоящий политический конфликт.
И Франция здесь вовсе не исключение. В соседней Бельгии молодёжные протесты также быстро переросли в столкновения. Горящие баррикады появились уже в центре Брюсселя, полиция использовала водомёты и слезоточивый газ. Одновременно профсоюзы вышли против сокращения государственных расходов, а студенты франкоязычной части страны протестуют против повышения платы за обучение, переполненных классов и урезания образовательного бюджета.
То есть социальная повестка всё быстрее соединяется с политической, фактически сливаясь воедино.
Ещё показательнее происходящее в Албании. Там протесты, начавшиеся весной из-за скандального проекта строительства роскошного курорта, связанного с семьёй Дональда Трампа, со временем превратились в массовое выступление против коррупции, дорогого образования и положения молодёжи вообще. Теперь беспорядки охватывают уже несколько городов. В Тиране поджигают здания, строят баррикады и требуют отставки премьер-министра Эди Рамы. В Шкодере протестующие атаковали офисы сразу обеих крупнейших партий.
И вот эта последняя деталь особенно интересна. Люди громят не штаб конкретной оппозиционной или правящей силы. Они демонстрируют раздражение сложившейся политической системой как таковой.
То есть привычная схема «плохая власть – хорошая оппозиция», пользуясь которой евроглобалисты десятилетиями на очередных (или внеочередных) выборах меняли шило на мыло, перестаёт работать. Под удар попадает весь традиционный партийный механизм, а значит, возникает идеальная почва для сил, обещающих его просто снести.
И здесь самое время вспомнить Германию. На недавних выборах в Берлине «Левые» получили 25,7% и впервые стали крупнейшей партией столицы, более чем вдвое улучшив предыдущий результат. Они обошли ХДС, АдГ, «Зелёных» и СДПГ. Причём успех был построен прежде всего на предельно конкретной социальной повестке – стоимости жилья, арендной плате, общественном транспорте и идее экспроприации крупных жилищных концернов.
То есть пока федеральный политический центр продолжал почти навязчиво обсуждать угрозу прихода к власти АдГ, у него прямо в столице выборы выиграла партия, предлагающая радикально пересмотреть сам принцип отношения государства и общества.
В результате возникает закономерный вопрос: так кого же нынешним европейским властям следует бояться больше? Марин Ле Пен и АдГ, которые атакуют их справа за неконтролируемую миграцию, конфликт с Россией, передачу полномочий Брюсселю и разрушение национального суверенитета?
Или Меланшона и «Левых», заходящих с противоположной стороны, с вопросом: почему при рекордных государственных долгах, кризисе школьной системы и ежедневно дорожающей жизни деньги находятся исключительно на оборону, поддержку Украины и спасение крупных корпораций?
Причём опасность второго подхода для нынешней глобалистской Европы уже сегодня выглядит куда серьёзнее.
Правый протест традиционно легче объявить «экстремизмом», изолировать с помощью той же Brandmauer и загнать в политическое гетто. С левыми сложнее. Потому что их основные претензии растут непосредственно из того самого социального государства, которым в ЕС десятилетиями гордилась.
Если школы действительно разваливаются, учителей действительно не хватает, жильё становится недоступным, а молодёжь не понимает, как будет жить через десять лет, недостаточно просто назвать протестующих «агентами Путина» или «врагами демократии».
Да и, откровенно говоря, сделать этого просто не получится именно потому, что леволиберальная европейская элита сама годами воспитывала поколения людей на идеях социальной справедливости, равенства и особой ответственности государства перед гражданином. Теперь эти люди просто начинают возвращать системе её же собственные обещания и лозунги.
И чем глубже будет экономический кризис, тем сильнее окажется этот эффект.
Привычная формула, согласно которой главная угроза брюссельскому истеблишменту исходит исключительно от «правых популистов», стремительно устаревает. Атакующие его с разных концов политического спектра силы сходятся как минимум в одном: существующий европейский порядок их больше не устраивает.
В итоге вполне может оказаться, что глобалистскую конструкцию начнут разбирать одновременно и справа, и слева. И ещё совсем недавно казавшийся несменяемым европейский центр в какой-то момент обнаружит, что места для него между этими двумя набирающими силу флангами просто не осталось.
