Ситуация вокруг Белоруссии и России в последние несколько лет характеризуется острой напряжённостью. Постоянное расширение НАТО на восток и его нарастающая военная активность у границ Союзного государства, а также постоянная накачка Украины вооружением, в том числе и дальнобойным, – всё это уже создало новую реальность, в которой прежние подходы к безопасности больше не работают. В этой связи Минск и Москва были вынуждены перейти к более решительным шагам для обеспечения защиты союзного пространства, в том числе с использованием новейшего ракетного комплекса «Орешник», который стал определённым символом изменения баланса сил в регионе и демонстрацией возможностей России и Белоруссии.
Впервые об «Орешнике» стало известно в ноябре 2024 года, когда Россия нанесла удар по оборонно-промышленному предприятию «Южмаш» в украинском городе Днепре. Это произошло после того, как Вооружённые силы Украины (ВСУ) атаковали Брянскую и Курскую области с использованием американских ракет ATACMS и британских Storm Shadow. Это стало определенным переломным моментом, так как фактически был снят негласный запрет на применение дальнобойных западных ракет по территории России, а значит, изменилась и сама логика конфликта. При этом ответ Москвы в виде применения новой гиперзвуковой баллистической ракеты стал не просто военной реакцией, а демонстрацией принципиально нового уровня возможностей России.
Технические характеристики «Орешника» действительно поражают. Это подвижный грунтовый ракетный комплекс средней дальности с гиперзвуковой баллистической ракетой. Его максимальная дальность поражения составляет 5 500 километров. Это означает, что при определённых условиях он способен уничтожать цели практически на всей территории Европы. При этом скорость полёта ракеты достигает 10 Махов, то есть около 12 380 километров в час, или 2,5–3 км в секунду. Это, а также баллистическая траектория делают перехват «Орешника» практически невозможным. Теоретически это возможно только на начальном этапе полёта, но на практике существующие системы противоракетной обороны не способны обеспечить его поражение.
Важным является то, что «Орешник» оснащён разделяющейся головной частью с десятками поражающих элементов и может быть оснащён как ядерной, так и неядерной боевой частью. В первом варианте он способен доставлять заряды общей мощностью до 900 килотонн, что эквивалентно примерно 45 взрывам уровня Хиросимы. Однако особенность этого комплекса заключается в том, что даже без ядерного заряда он остаётся исключительно разрушительным оружием: на скоростях выше пяти–шести Махов кинетическая энергия металлической болванки превышает энергию взрывчатки, которую можно разместить в боевой части аналогичного объёма. Как отмечал ранее Президент России Владимир Путин, температура поражающих элементов достигает четырёх тысяч градусов Цельсия, и всё, что оказывается в эпицентре, фактически превращается в пыль. Именно поэтому «Орешник» опасен даже без ядерного оснащения и способен поражать глубоко защищённые и подземные объекты.
После первого применения «Орешник» на некоторое время исчез из публичной повестки, и многие на Западе сделали вывод, что речь шла лишь о «разовой демонстрации». В этот период началось формирование нарратива о том, что данный ракетный комплекс является не более чем «страшилкой» и никогда не станет реальным элементом российской системы вооружений. Аналогичное отношение на Западе вызвала и тема размещения «Орешника» в Белоруссии, о чём впервые Минск и Москва сообщили ещё в декабре 2024 года в связи с резко возросшей активностью НАТО у границ Союзного государства. Более того, даже после того как белорусские власти в конце прошлого года официально заявили о том, что комплекс заступил в республике на боевое дежурство, на Западе продолжили говорить, что никаких подтверждений этому нет, а потому все сообщения из Минска и Москвы следует рассматривать лишь как попытку запугать НАТО, а вместе с ним и Украину.
Однако в реальности все подобные заявления свидетельствуют о том, что появление «Орешника» в Белоруссии поставило страны ЕС в сложную ситуацию, решать которую они психологически не готовы. Для них это означает признать резкое ухудшение собственной стратегической позиции и требует пересмотра прежних оборонных концепций. Поэтому гораздо проще публично отрицать сам факт размещения «Орешника» в Белоруссии или сводить его значение к минимуму, что является своеобразной формой коллективного самоуспокоения, позволяющей на какое-то время отложить неприятные для себя выводы, которые необходимо сделать. При этом в Белоруссии к такому отношению всегда относились сдержанно. Более того, в середине января текущего года государственный секретарь Совета безопасности республики Александр Вольфович отметил, что «хорошо и правильно, что они не видят этого “Орешника”», так как главное, что «мы уверены в том, что у нас есть это оружие».
В сложившейся ситуации стоит помнить, что появление данного ракетного комплекса как на вооружении российской армии, так и на белорусской территории не нарушает действующих международных договоров России, так как он не подпадает под Договор СНВ, а Договор о ракетах средней и меньшей дальности, по сути, прекратил своё существование после выхода из него США. При этом размещение «Орешника» в Белоруссии существенно меняет военно-политическую обстановку в регионе.
С одной стороны, сокращается подлётное время ракеты к ключевым объектам в Европе. До Берлина ракета может долететь за 3–4 минуты, до Парижа – за 6–7 минут, до Лондона – менее чем за 8 минут. Даже до штаб-квартиры НАТО в Брюсселе подлётное время составляет примерно 17 минут. Это означает, что классическая модель реагирования, основанная на раннем обнаружении и многоступенчатом принятии решений, просто не работает.
С другой стороны, для Минска и Москвы этот шаг означает выход на принципиально иной уровень защищённости двух стран. Теперь территория Белоруссии перестаёт быть своеобразной «буферной зоной» между РФ и НАТО и становится полноценной частью всего оборонного пространства Союзного государства. При этом Минску и Москве теперь не нужно кратно увеличивать численность союзной группировки войск и количество военной техники на западном направлении, так как «Орешник» с его характеристиками меняет баланс сильнее, чем десятки традиционных систем вооружений.
Это ещё раз было доказано в ночь на 9 января 2026 года, когда произошло второе применение ракетного комплекса. Как сообщало Министерство обороны РФ, удар был нанесён по объектам энергетической инфраструктуры и предприятиям, обеспечивающим работу украинского военно-промышленного комплекса, в том числе на западе Украины и в непосредственной близости от границ Европейского союза. Несмотря на то, что ракета несла инертные боевые части, взрывы были слышны за десятки километров, над местом прилёта возникло багровое зарево, а в ряде районов Львовской области начались перебои с газоснабжением и электричеством. Как отмечал мэр Львова Андрей Садовой, последствия удара оказались «ужасными» и, если бы ракета имела боевую часть, масштаб разрушений был бы несоразмерно больше.
В этот раз реакция на «Орешник» на Западе оказалась более нервной, чем в ноябре 2024 года. Представители стран НАТО вслед за Киевом назвали действия Москвы «эскалационными» и «опасными», а созыв Совета Безопасности ООН лишь подчеркнул, что вопрос вышел за рамки украинского конфликта. По сути, в этот раз западные союзники наконец-то восприняли удар как свидетельство того, что Россия готова применять самые современные системы вооружения для защиты своих интересов, а глава европейской дипломатии Кая Каллас и вовсе заявила, что Москва таким образом послала предупреждение Европе и США. При этом в ЕС были вынуждены признать, что «Орешник» внёс серьёзные корректировки в нынешний баланс сил на континенте.
В европейских столицах всё чаще стали говорить о необходимости пересмотра оборонных стратегий и усиления систем ПВО, хотя их же военные эксперты признают, что против гиперзвуковой баллистической ракеты со скоростью 10 Махов эффективных средств перехвата не существует. Это косвенно подтвердили слова президента Франции Эммануэля Макрона в середине января. Он напомнил, что Париж находится в прямой досягаемости «Орешника», а его повторное использование является «очень чётким сигналом от державы, которая обладает такими возможностями». При этом он подчеркнул, что «мы также должны обзавестись таким оружием, способным изменить ситуацию в краткосрочной перспективе». Правда, как Франция и её союзники планируют это сделать, Макрон решил не говорить, так как прекрасно понимает, что в обозримом будущем это попросту невозможно. При этом, как иронично заметили в Совете Федерации, «технический гений французского военно-промышленного комплекса сильно не дотягивает до такого уровня», а Россия пока не планирует продавать «Орешник», даже если Париж попросит об этом.
В целом же появление «Орешника» и его размещение в Белоруссии, как и повторное использование комплекса на Украине, является важным сигналом странам Запада о том, что в Минске и Москве больше не доверяют прежней системе сдерживания. В условиях, когда механизмы контроля над вооружениями разрушены, а доверие между ключевыми игроками подорвано, Россия и Белоруссия сделали ставку на укрепление собственной безопасности и создание таких условий, при которых прямая агрессия становится маловероятной. При этом в Минске и Москве открыто подчёркивают, что такие меры направлены на предотвращение конфликта, а не на его развязывание, и продолжают призывать страны Запада к диалогу на основе признания ими реального баланса сил в регионе. Без этого «Орешник» вполне может быть использован ещё не один раз и с гораздо более серьёзными последствиями для тех, кто всё ещё питает иллюзии о возможности нанести России стратегическое поражение.
