Латвийский национальный исторический музей открыл в Рижском замке новую экспозицию «Ливонские замки», посвящённую одному из наиболее значимых памятников эпохи Ливонии – средневековым каменным замкам.
Директор музея Том Кикутс поясняет:
«Эта экспозиция посвящена средневековым замкам Ливонии – примерно ста шестидесяти крепостям, располагавшимся на территории современных Латвии и Эстонии. По сути, именно они были центрами власти своего времени, образуя основу административной системы, обороны и управления. Замки эпохи Ливонии, безусловно, являются одним из наиболее заметных свидетельств того периода в нашей культурной среде. И сохранившиеся до наших дней сооружения, такие как Рижский замок, и многочисленные руины, которые мы видим сегодня, напоминают о той эпохе, о людях, живших здесь, и о том, как через Ливонию формировалась наша принадлежность к западноевропейскому культурному пространству».
Значимость истории Ливонии для латышей пояснил археолог Янис Циглис: «Если бы Ливонии не существовало, балтские племена, вероятно, объединились бы по иной модели, и латышский народ в его нынешнем виде мог бы не сформироваться. Именно границы Ливонии создали ту историческую основу, в рамках которой впоследствии сложился латышский народ».
Однако этот подход явно контрастирует с исторической политикой времён латвийского диктатора довоенного времени Карлиса Ульманиса, являющегося кумиром латышских националистов.
Дело в том, что после переворота 15 мая 1934 года авторитарный лидер Латвии Карлис Ульманис начал кампанию возрождения латышскости, которая означала изгнание представителей других национальностей, чаще всего балтийских немцев, русских и евреев, из различных сфер жизни. Об этом пишет в статье на портале Делфи латвийский журналист Виестурс Радовицс.
Одним из шагов кампании стал частичный снос старой Риги с целью строительства там зданий, нравившихся Улманису. А затем и ливонских замков.
Карлис Ульманис
После майского переворота 1934 года обществу начала внушаться мысль, что «у наследия немецких бюргеров нет никакой исторической ценности и латышскому обществу нет особой нужды его сохранять, да и никакого желания тоже нет». Тогдашнее настроение новых хозяев города высокомерно и беззастенчиво опишет в одной из статей, посвященных сносу домов, газета Brīvā zeme 22 июня 1937 года: «Мы не хотим быть стражами старой немецкой рухляди».
Для того чтобы снос домов принял легитимный характер, в октябре 1935 года был принят закон «О порядке сноса старых построек». После этого Рижское строительное управление вместе с префектурой начали ревизию всех рижских домов. Делалось это, как подчеркивалось в прессе, с целью обезопасить рижан от внезапных обрушений старых строений и облагораживания облика города. В конечном итоге появился список, насчитывающий около 120 объектов, – все их следовало снести в течение ближайшего года. Большей частью это были одноэтажные деревянные дома, а также промышленные постройки, которые были разрушены еще во время войны и не были восстановлены.
К сносу приступили незамедлительно. Уже в ноябре, т. е. спустя месяц после объявления нового закона, начали сносить дома в центре старой Риги – на Домской площади.
Большей частью разрушались дома, принадлежавшие государству. Но были и такие, что находились в частных руках. В случае, когда дом имел владельца, государство выкупало у него имущество. Например, в феврале 1937 года Латвийский кредитный банк выкупил у общины Домской церкви склады, которые находились неподалеку от собора, чтобы их снести и таким образом еще больше расширить площадь.
Такой бесцеремонный вандализм не оставил равнодушным немецкую общину. В местной немецкой газете Rigasche Rundschau в октябре 1936 года появилась статья, где подчеркивается обеспокоенность немецкой общины о сохранности исторических объектов в центре старого города. Автор указывает на мысль, что «в мире культуры существует уважение как к истинным шедеврам архитектуры, так и к простым маленьким вещам, которые подчеркивают стиль определенной эпохи. И в мире культуры такие глобальные перепланировки происходят под строгим контролем и с намерением сохранить свое историческое наследие». Естественно, эта публикация не заставила долго ждать ответа латышской прессы. Вскоре в газете Brīvā zeme выходит «разоблачительная» статья, где читателю подробно поясняется, что в старом городе практически нет никаких ценных исторических объектов, а сам город для немцев был лишь одной «большой купеческой лавкой».
В 1938 году Namplēsis («Доморазрушитель») начал планировать снос руин замков в Латвии, даже указав конкретные архитектурные памятники, которые должны были исчезнуть с латвийских холмов, отмечает портал Делфи.
Почву для сноса руин замков в июле 1938 года подготовил публицист и сотрудник пропагандистского управления министерства внутренних дел Артурс Кродерс в своей статье Latvijai latvisku seju («Латвии латышское лицо»), опубликованной в газете Brīvā Zeme. Кродерс яростно выступал против «оставленных чужой властью свидетельств могущества», не принадлежащих истории Латвии. Демагогически жонглируя прошлым и настоящим, Кродерс противопоставлял руины замков в Латвии народным песням и нашему образу жизни.
«С этой идеей возрождения латышскости и программой построения латышской Латвии не согласуется то, что пережил и обдумал автор этой статьи, находясь вместе с 27 иностранными журналистами на руинах Сигулдского замка. Мы стояли на руинах немецкой крепости. На латышской земле. Мы видели тяжелые каменные глыбы, которые рассказывают о беззаботных пирах, о тайных заговорах и пролитой крови, которые рассказывают о камерах пыток, о поте и слезах крестьян, о стонах невинных дев нашей земли, о кнутах рыцарских слуг, которые тяжёлым трудом угнетали латышских пахарей. И неотвратимо напрашивалась мысль: почему мы позволяем этим памятникам былого насилия и жестокой бесчеловечности, безответственной распущенности по-прежнему возвышаться в каждой латвийской деревне и городе», – красочно описывал свои размышления Кродерс.
В конце статьи он призывал снести руины замков, использовать их камни для строительства фермерских сараев или конюшен, а на месте бывших замков возвести общественные здания или памятники.
После публикации этой идеологической статьи в публичном пространстве разгорелась небольшая дискуссия о том, что делать с руинами замков. Например, в журнале Tūrisma Apskats руководитель туристического бюро министерства внутренних дел Карлис Ванагс указал, что замки все же являются свидетелями прошлого, которые показывают, как рос и закалялся характер латышского народа. Кроме того, реставрируя старинные замки, их можно превратить в прекрасные туристические объекты, которые будут выступать в роли урока истории на свежем воздухе.
Однако маховик, запущенный Кродерсом, уже начал вращаться. Как отмечает историк Мартиньш Минтаурс, цель этой кампании заключалась в том, чтобы с помощью истории сформировать национальное самосознание латышей и пропагандировать значение «латышского фактора» в истории Латвии. «Средневековые замки, подобно поместьям, в определенной части общества считались символом немецкой власти, и на уровне политической риторики не трудно было связать их с популярным историческим мифом о «семи веках рабства», – подчеркивает Минтаурс.
В августе 1939 года Совет по памятникам, который в межвоенный период в Латвии организовывал охрану культурных памятников, исключил из списка памятников, охраняемых государством, руины замков в Гробине и Резекне. Архивные материалы свидетельствуют, что в 1939 году адъютант Улманиса полковник Миервалдис Лукинс интересовался в Совете по памятникам, как можно освободить страну от руин замков. А 19 июля 1939 года Лукинс получил письмо, которое подписал руководитель Совета по памятникам Францис Балодис, с текстом: «Совет по памятникам на своем заседании 18 июля решил исключить из списка охраняемых государством памятников руины замков в Гробиня и Резекне, а в Лудзе разрешить снести по приложенному плану небольшую часть руин, которые трудно поддаются реставрации».
Вскоре после этого газета Valdības Vēstnesis опубликовала этот приказ, а региональная пресса начала беспокоиться, действительно ли Гробиня и Резекне останутся без руин замков. Газета Kurzemes Vārds, ссылаясь на городскую управу, сообщила, что руины замка не будут снесены, а только укреплены, в то время как в Резекне местные власти решили, что на месте руин замка можно обустроить парк.
В ноябре 1939 года департамент местного самоуправления министерства внутренних дел направил письмо в Совет по памятникам, в котором говорилось: «В нашей стране в нескольких местах возвышаются руины древних замков ордена и епископа. В настоящее время встал вопрос о сносе руин этих замков, например, в Лудзе, Резекне, Добеле и др. Учитывая, что все исторические памятники находятся под управлением и защитой Совета по памятникам, департамент по делам местного самоуправления министерства внутренних дел просит Совет по памятникам рассмотреть этот вопрос и дать свои указания и заключения по нему. Следует отметить, что возможный снос руин замков должен быть организован на местах местными самоуправлениями в сотрудничестве с Советом по памятникам».
Ещё через месяц Совет по памятникам ответил министерству внутренних дел, что по разным причинам признал «подлежащими сносу» руины замков в Гробиня и Резекне, а также некоторые менее значимые части руин замка в Лудзе. «Руины замка в Добеле не подлежат сносу, и в других местах Совет по памятникам пока не видит такой необходимости, но планирует тщательно проверить список руин и, таким образом, определить руины, подлежащие сносу», – говорится в ответе Совета по памятникам.
Как отмечает Минтаурс, вскоре после этого Совет по памятникам постарался выиграть время и решил создать экспертную комиссию, которая бы определила, какие руины можно оставить, а какие снести. Протоколы заседаний Совета по памятникам свидетельствуют, что хранители культурного наследия не хотели сносить руины замков в Цесисе и Кокнесе, но если какие-то руины все же будут снесены, то от них должны остаться хотя бы фундаменты. «Похоже, что цель Совета по памятникам была затянуть реализацию этой меры, хорошо осознавая ее пропагандистский характер и истинную историческую ценность отдельных объектов, подлежащих сносу», – подчеркивает историк.
Вместе с тем до момента вхождения Латвии в состав СССР комиссия экспертов по сносу руин замка так и не была создана, и тактика Совета по памятникам потянуть время сработала. Хотя руины замков в Гробиня и Резекне были объявлены вне закона, во время режима Улманиса они так и не были снесены. Так, присоединение к СССР спасло латвийские замки.
Руины замка Гробиня остались на своем месте, кроме того, во время нахождения Латвии в составе СССР они были законсервированы. В настоящее время территория, прилегающая к руинам замка, как археологический ансамбль Гробиня, имеет статус объекта Всемирного наследия ЮНЕСКО.
