Выступление Никола Пашиняна в парламенте 24 августа стало, пожалуй, самым откровенным описанием внешнеполитического курса нынешних властей. Премьер-министр заявил, что Армения в ближайшее время начнёт процесс подачи официальной заявки на вступление в Европейский союз, сообщил, что был бы рад исключению страны из ОДКБ, и предложил России продать третьему государству право концессионного управления Южно-Кавказской железной дорогой.
Каждое из этих заявлений само по себе является серьёзным политическим сигналом. Но если собрать их вместе и сопоставить с программой правительства на 2026-2031 годы, возникает очевидное противоречие. В программе говорится о «трансформации и углублении отношений с Россией», о продолжении взаимовыгодного сотрудничества и развитии взаимодействия в рамках ЕАЭС. В парламенте же практически одновременно звучат заявления, которые воспринимаются как последовательный демонтаж этих отношений.
Получается интересная формула: отношения с Россией власти собираются углублять, но без ОДКБ, желательно без российского управления железной дорогой и с официальной заявкой на вступление в ЕС. При этом преимущества ЕАЭС – общий рынок, отсутствие таможенных барьеров, свободное движение товаров, услуг, капитала и рабочей силы – Армения пока хочет сохранить.
На словах это называется «сбалансированной и балансирующей внешней политикой». На деле всё больше напоминает попытку одновременно двигаться в противоположных направлениях, надеясь, что ни одна из сторон не потребует окончательного ответа.
«Пусть нас исключат»: решение есть, ответственности нет
Особенно показательно прозвучало заявление Пашиняна по поводу ОДКБ. Премьер сообщил, что в течение ближайших пяти лет Армения не собирается возобновлять полноценное участие в работе организации. Более того, он был бы рад, если бы ОДКБ сама исключила нашу страну, поскольку тогда Армения освободилась бы от дилеммы – выходить или не выходить.
На первый взгляд это может показаться очередной жёсткой репликой в адрес организации, которая, по мнению армянских властей, не выполнила своих обязательств. Однако за этой формулировкой скрывается более важная проблема: правительство фактически уже приняло политическое решение не возвращаться в ОДКБ, но не хочет самостоятельно оформлять выход.
Если власти уверены, что членство больше не отвечает интересам Армении, они должны прямо сказать об этом обществу, представить альтернативную систему безопасности и взять на себя ответственность. Если же членство всё ещё сохраняет определённые возможности, тогда необходимо объяснить, зачем годами замораживать участие и ждать, пока решение примет другая сторона.
Фраза «пусть нас исключат» удобна только с политической точки зрения. В будущем всегда можно будет сказать: мы не выходили, нас исключили. То есть стратегическое решение принимается фактически, но ответственность за его официальное оформление перекладывается на других.
Однако внешняя политика – не игра, где можно долго сидеть сразу на двух стульях. Если Армения выходит из одной системы безопасности, обществу должны объяснить, какая система придёт ей на смену. Кто и на основании какого документа будет помогать стране в случае военной угрозы? Есть ли у Армении новые союзники, готовые взять на себя конкретные обязательства? Существуют ли договоры о взаимной обороне, совместные военные механизмы, планы поставок вооружений и гарантии экстренного реагирования?
Политическая поддержка, заявления европейских чиновников и дипломатические визиты – это ещё не система безопасности. Между словами «мы рядом с Арменией» и юридической обязанностью защищать Армению лежит огромная дистанция.
Отношение к ОДКБ может быть любым. Организацию можно критиковать, требовать от неё объяснений и пересматривать своё членство. Но государство должно самостоятельно принимать решения, а не ждать, когда за него это сделают другие. Руководство страны избирают именно для того, чтобы оно решало и отвечало за последствия.
Сначала заявка, потом референдум
Не меньше вопросов вызывает последовательность движения к Европейскому союзу. Пашинян объявил, что Армения вскоре начнёт процесс подачи официальной заявки на членство в ЕС. Референдум, согласно его объяснению, можно будет провести позже — после подачи заявки, получения ответа Брюсселя и появления возможной дорожной карты.
Иными словами, сначала власти запускают стратегический процесс, а потом собираются спросить народ, согласен ли он с уже выбранным направлением.
Конечно, сама заявка ещё не означает вступления в Евросоюз. После неё могут пройти долгие годы переговоров. Еврокомиссия должна подготовить заключение, а решение о предоставлении статуса кандидата требует согласия государств ЕС. Затем последуют сложные переговоры, реформы законодательства, экономики, судебной системы и государственного управления. Никто сегодня не может гарантировать Армении ни конкретных сроков, ни даже окончательного результата.
Но подача заявки всё равно является важнейшим политическим шагом. Это не обычное письмо, которое можно отправить, получить ответ и затем решить, что делать. Уже сам факт обращения запускает внешнеполитические и экономические процессы, влияет на отношения с действующими союзниками и формирует ожидания внутри страны.
Поэтому логичнее было бы сначала представить гражданам полную картину: что Армения получает, чем рискует, какие обязательства принимает, что произойдёт с членством в ЕАЭС, как могут измениться торговые правила, цены на энергоносители, положение армянских экспортёров и трудовых мигрантов. После этого народ должен определить направление, и только затем правительство может официально подавать заявку.
Сейчас же получается наоборот: маршрут выбирают власти, поезд начинают разгонять, а пассажиров собираются спросить уже после отправления.
Противоречие становится ещё заметнее, если открыть программу правительства. Там закреплено развитие эффективного сотрудничества с ЕАЭС и продолжение работы по обеспечению четырёх основных свобод: движения товаров, услуг, капитала и рабочей силы. В том же документе говорится об углублении отношений с Россией.
Но ЕАЭС и Европейский союз – это не два клуба, членство в которых можно просто совмещать. Они имеют разные таможенные тарифы, технические стандарты, торговые режимы и правила доступа товаров на рынки. На определённом этапе Армении придётся определиться. И чем дольше власти будут откладывать честный разговор, тем болезненнее может оказаться выбор.
Железная дорога и нежелезная логика
Третьим громким заявлением стало предложение России продать третьей стране право концессионного управления Южно-Кавказской железной дорогой. По словам Пашиняна, Армения может упустить историческую возможность интеграции в международную железнодорожную сеть, поскольку железные дороги страны находятся под российским управлением. Возможную стоимость уступки концессии премьер оценил примерно в 400 миллионов долларов.
Самое важное то, что пока общество не услышало ответов на главные вопросы. Кто именно готов приобрести концессию? Какая третья страна рассматривается? Вела ли Армения с ней реальные переговоры? Сколько новый оператор намерен инвестировать в инфраструктуру? Какие железнодорожные маршруты будут открыты? Кто обеспечит безопасность перевозок? Как будут защищены суверенитет Армении и права работников ЮКЖД?
Если существует конкретное предложение, его необходимо представить обществу. Если есть инвестор, готовый заплатить около 400 миллионов долларов, восстановить пути, обновить составы и обеспечить выгодное подключение Армении к региональным маршрутам, власти должны показать расчёты, договорённости и ожидаемую экономическую пользу.
Если же такого предложения пока нет, заявление о продаже концессии выглядит не как готовый инфраструктурный проект, а как очередной политический сигнал России.
Нельзя забывать и о юридической стороне. Концессия действует на основании договора. Её пересмотр может привести к переговорам о компенсациях, взаимным финансовым требованиям и судебным спорам. Один из важнейших объектов страны нельзя передавать из рук в руки исключительно на основании политического желания.
Тем более странно всё это звучит на фоне обещаний правительства углублять отношения с Россией. В одном абзаце говорится о взаимовыгодном сотрудничестве, а в следующем предлагается российскому партнёру продать один из своих крупнейших инфраструктурных активов. Такая дипломатия не углубляет отношения, а увеличивает недоверие.
Деньги идут из России, заявления – в другую сторону
Когда политические лозунги заканчиваются, начинаются экономические цифры. А цифры показывают, что российское направление для Армении остаётся не одним из многих, а одним из ключевых.
В 2024 году армяно-российский товарооборот достиг рекордного уровня – около 12 миллиардов долларов. В 2025 году он снизился примерно до 8 миллиардов. В первом полугодии 2026 года торговля продолжила сокращаться: взаимный товарооборот составил около 2,63 миллиарда долларов, что примерно на 21% меньше показателя того же периода предыдущего года.
Эти цифры можно преподнести как снижение зависимости от России, но можно посмотреть иначе: Армения уже теряет миллиарды долларов торговли и пока новые рынки не компенсировали это падение.
Да, экспорт в Европейский союз увеличивается. В 2025 году он составил около 667 миллионов долларов, а в первом полугодии 2026 года превысил 516 миллионов, но рост экспорта с относительно небольшой базы ещё не означает, что европейское направление способно быстро заменить российское. По итогам 2025 года на Россию приходилось примерно 35% внешней торговли Армении, тогда как на весь Европейский союз – около 11%. Даже с учётом нынешнего роста показатели пока несопоставимы.
Особенно это касается реального армянского производства. В 2025 году на рынок ЕАЭС направлялось 98% экспортируемой Арменией рыбы и рыбной продукции, 94% срезанных цветов, 98% перца и баклажанов, 86% минеральной воды, практически весь объём экспортируемых помидоров, 89% косточковых фруктов и 98% клубники и других ягод.
За каждым процентом стоят не олигархи и не геополитические теоретики. Это фермеры, тепличные хозяйства, рыбоводы, производители напитков, упаковщики, перевозчики и тысячи обычных семей.
Можно сказать: пусть они продают продукцию в Европу, но европейский рынок не открывается одним политическим заявлением. Там действуют другие требования к качеству, сертификации, упаковке, объёмам, прослеживаемости товара и логистике. Армения не имеет выхода к морю, её транспортные расходы высоки, а скоропортящуюся сельскохозяйственную продукцию невозможно неделями везти к покупателю.
Даже отмена части пошлин не означает автоматического появления покупателей. Пошлина может исчезнуть, но транспортные расходы, стандарты, конкуренция и необходимость сертификации останутся.
Есть и ещё один важный источник денег – туризм. В 2025 году Армению посетили около 2 миллионов 264 тысяч туристов. Примерно 41% из них прибыли из России. Это около 930 тысяч человек за год. В первом полугодии 2026 года россияне вновь обеспечили примерно 40% всего иностранного туристического потока – более 416 тысяч поездок.
Российские туристы оплачивают гостиницы и квартиры, посещают рестораны, пользуются такси, покупают товары, ездят по регионам. Эти деньги распределяются между десятками тысяч граждан – от владельца небольшой гостиницы до официанта, водителя и продавца сувениров.
Если отношения с Россией продолжат ухудшаться и туристический поток сократится, последствия почувствуют не только крупные компании. Их прежде всего почувствуют малый бизнес и обычные семьи.
Не менее показательны денежные переводы. В 2025 году общий объём средств, поступивших из России физическим лицам в Армению через банковскую систему, достиг примерно 3,9 миллиарда долларов. Это валовый финансовый поток, а не только переводы трудовых мигрантов, поэтому нельзя утверждать, что вся эта сумма осталась внутри страны. Но масштаб всё равно огромен. Для сравнения: из Соединённых Штатов поступило около 734 миллионов долларов – более чем в пять раз меньше.
Эти деньги поддерживают потребление, рынок недвижимости, торговлю, банковскую систему и доходы тысяч семей. Резкие ограничения на переводы или трудовую миграцию способны вызвать последствия, которые невозможно компенсировать очередным грантом или пакетом финансовой помощи.
Наконец, существует российский капитал, вложенный в армянскую экономику. Он присутствует в энергетике, газовой инфраструктуре, железнодорожной системе, телекоммуникациях, банковской сфере и горнодобывающей промышленности.
Например, утверждённая инвестиционная программа компании «Газпром Армения» на 202-2029 годы составляет около 143 миллиардов драмов. Российский капитал связан и с крупнейшим промышленным предприятием Армении – Зангезурским медно-молибденовым комбинатом. Это предприятие обеспечивает рабочие места, огромные налоговые поступления и во многом влияет на экономическую жизнь Капана и всего Сюника.
К этому необходимо добавить российский газ, топливо для Армянской атомной электростанции, промышленную кооперацию, работу армянских граждан в России и участие российского бизнеса в различных секторах страны.
Всё это не означает, что Армения обязана отказаться от суверенной внешней политики или вечно зависеть от одного государства, но это означает, что любые резкие решения должны приниматься только после тщательных расчётов.
Диверсификация или добровольная потеря рынков?
Армении действительно нужна экономическая диверсификация. Страна не должна зависеть исключительно от России, Европы или любого другого центра силы. Необходимо развивать торговлю с ЕС, Ираном, Индией, Китаем, США, арабскими государствами и странами региона. Нужно привлекать новые инвестиции, строить дороги, повышать стандарты производства и искать дополнительные рынки. Однако диверсификация означает добавление новых возможностей, а не уничтожение старых до появления замены.
Если армянский производитель продаёт товар в России, государство должно помочь ему дополнительно выйти на европейский и ближневосточный рынки. Если же российский рынок сначала теряется, а новый ещё не найден, это не диверсификация, а сокращение экспорта.
Если российские туристы обеспечивают значительную часть доходов отрасли, необходимо привлекать к ним путешественников из Европы, Азии и Ближнего Востока, но нельзя выдавать за успех ситуацию, когда старый туристический поток сокращается быстрее, чем растёт новый.
Если правительство хочет заменить оператора железной дороги, оно сначала должно найти более выгодного инвестора, согласовать условия, представить программу модернизации, провести переговоры и лишь затем обсуждать переход.
Если власти собираются подавать заявку на вступление в ЕС, они должны заранее и честно объяснить, что произойдёт с членством в ЕАЭС, таможенными льготами, экспортом, трудовыми мигрантами, денежными переводами и ценами на энергоресурсы.
Нельзя сначала разрушить работающий мост, а потом начать искать материалы для строительства нового.
Экономика не понимает политического популизма
Главная опасность нынешнего курса заключается не в развитии отношений с Европой. Опасна попытка создать впечатление, будто сближение с Европой автоматически компенсирует возможные потери на российском направлении.
Пока цифры говорят об обратном. Запад становится партнёром Армении, но ещё не заменил Россию ни в торговле, ни в денежных переводах, ни в туризме, ни в энергетике, ни в объёме присутствующего капитала.
Европейские программы помощи измеряются десятками миллионов евро, но их нельзя сравнивать с миллиардами долларов товарооборота, переводов и экономической активности, связанной с российским направлением.
Политики любят красивые заявления. Экономика любит числа. Она не понимает аплодисментов в парламенте, геополитических лозунгов и обещаний далёкого будущего. Она считает экспортные контракты, рабочие места, туристов, переводы, инвестиции, стоимость газа и транспортные расходы.
Можно громко захлопнуть российскую дверь, но перед этим необходимо убедиться, что европейская дверь действительно открыта, а не просто видна где-то в конце длинного коридора.
Армении не нужен выбор между вечной зависимостью от России и демонстративным разрывом с ней. Стране нужна взрослая и расчётливая политика: развивать отношения с Западом, не уничтожая связи с Востоком; пересматривать и улучшать, если таковые есть, невыгодные договоры, не разрушая работающие экономические каналы; находить новые рынки, не теряя существующие; самостоятельно принимать решения, а не ждать, пока нас исключат; спрашивать мнение народа до стратегического шага, а не после него.
Потому что цена внешнеполитического популизма измеряется не количеством громких заголовков. Её оплачивают армянские фермеры, предприниматели, работники, пенсионеры и семьи, зависящие от торговли, туризма, переводов и стабильных цен.
И, прежде чем объявлять очередной исторический разворот, власти должны ответить на простой вопрос: кто оплатит этот поворот, если экономика не успеет развернуться вслед за политикой?
