В последний день августа в Стамбуле прошло первое заседание Стратегического политического и оборонного комитета «Мекканского оборонного альянса». Основным итогом встречи стало создание постоянного секретариата организации в Эр-Рияде. Первого генерального секретаря назначат из числа представителей Пакистана. Турция сохраняет роль координатора политической и военно-технической части.
Стамбульское заседание последовало менее чем через месяц после 7 августа, когда в священном для мусульман городе Мекка наследный принц Саудовской Аравии Мухаммед ибн Салман Аль Сауд, президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган и премьер-министр Пакистана Шахбаз Шариф подписали пакт о взаимной обороне – Мекканское соглашение о совместной обороне (Makkah Joint Defence Agreement). Копируя пятую статью в договоре о создании североатлантического блока, три ведущие региональные державы объявили, что отныне нападение на одну из них будет расцениваться как агрессия против всех участников альянса.
Тройственная Антанта – это не «бумажный тигр»
Появлению этого военно-политического союза западная пресса поспешила приписать антииранскую направленность. Но спустя три недели подоспела другая новость: Мехди Рахими, руководитель информационного агентства иранского меджлиса, сообщил, что Иран получил официальное приглашение присоединиться к Меккскому оборонному пакту и что «вопрос находится на рассмотрении».
Приглашение послано новой «большой тройкой» Тегерану вопреки тому, что Иран и Саудовская Аравия в ходе до сих пор не завершившегося вооруженного конфликта, начатого тандемом Израиль-США, находились де-факто в состоянии войны со всеми вытекающими из этого обстоятельства взаимной неприязнью и отсутствием доверия.
Турция, стоит напомнить, входит в Североатлантический блок, а на территории Саудовской Аравии квартируют американские солдаты. Но, как верно оценивает случившееся политолог Юрий Баранчик, «западные аналитики видели в Мекканском пакте «суннитское НАТО», а региональные лидеры, похоже, видят в нем нечто вроде “мусульманского ОДКБ”».
Тройственная коалиция по типу Антанты – это не «бумажный тигр». Да и сам факт, что два стародавних соперника, принадлежащих к конкурирующим ветвям ислама, могут оказаться в рамках одной интеграционной (пусть и ситуативной) структуры, свидетельствует о тектоническом сдвиге в стратегическом мышлении правящих кругов в этих странах. Прагматизм, похоже, может одержать очередную победу над религиозным ригоризмом и обанкротившимися иллюзиями.
По очкам выигрывает Пекин, а не Вашингтон
Возникновению исламской НАТО, не исключено, в какой-то мере поспособствовала закулисная пекинская дипломатия, та самая, что ранее, 20 марта 2023 года, убедила Иран и Саудовскую Аравию объявить о восстановлении дипломатических отношений и взаимном открытии посольств. Соглашение о замирении между странами-соперниками за лидерство было подписано в столице бывшей Срединной империи.
Заинтересованность Пекина в подобном региональном центре силы обусловлена как минимум стремлением обезопасить стабильные поставки энергоресурсов, гарантировать себе доступ на не слишком емкие, но платежеспособные внутренние рынки стран в регионе Персидского залива, а также получить потенциальных союзников в случае необходимости «сдерживания» амбиций Индии.
Параллельно, ссылаясь на инсайдерскую информацию, претендующая на осведомленность газета The Wall Street Journal сообщает, что в королевских резиденциях нефтедолларовых монархий, считающихся союзниками Америки, а именно в Саудовской Аравии, ОАЭ, Катаре и Кувейте сановники и их эксперты шепчутся на тему ненадёжности заокеанского гаранта и ставят под сомнение пользу от пребывание на их земле американских военных баз.
Это еще одно свидетельство того, что ширится фронт тех, кто основательно разочаровался в Соединённых Штатах. И как в гаранте безопасности (это саудиты). И как в суверенной державе, не идущей на поводу у своих стран-содержанок (это турки). И как в крестном отце «Талибана», радикального религиозно-политического военизированного движения, которое затем развернулось против своего создателя, а порожденные им боевики пуштунских племен никак не сойдут с тропы террора (что не может не беспокоить пакистанцев).
В 1955 году две англосаксонские державы создали аналог НАТО, военный блок СЕНТО (Central Treaty Organization, CENTO), чтобы держать под прицелом своих канонерок и авианосцев только-только освободившиеся – в политическом плане – бывшие колонии на Ближнем и Среднем Востоке. Сегодня те, кого бывшие метрополии держали за темных, малообразованных, нищих туземцев, осознав свои исконные интересы, меняют расклад и баланс сил во всем регионе.
Возможное, хотя пока и маловероятное подключение к этой оборонной структуре Ирана придаст исламской НАТО гласно не объявляемый антиамериканский акцент. Тем самым, не будучи прямым участником тройственного пакта, Китай становится его главным выгодополучателем, поскольку обладает рычагами влияния и на Саудовскую Аравию, и на Пакистан, а случае вхождение Ирана и вовсе оказывается в положении закулисного генерального управляющего.
Можно ли усидеть на двух стульях одновременно
Архитектура безопасности и структура внешних угроз в регионе между тем заметно усложнилась. Проведение дипломатического курса по модели «двустульчатости», когда приходится угождать и нашим и вашим, становится часто заложником прежних договорных обязательств и долгосрочных интересов. В таком положении сейчас оказался Азербайджан, что придерживается во взаимоотношениях с Турцией формулы «два государства, одна нация».
При этом Ильхам Алиев и его окружение, принимая во внимание такой внутриполитический фактор, как влияние политизированной (насчитывающей 30 тысяч) еврейской общины в Азербайджане, выстроили привилегированные отношения с Израилем. До половины закупаемой израильтянами нефти поступает по нефтепроводу Баку – Тбилиси – Джейхан. В обратном направлении везут оружие и высокотехнологичное оборудование.
Одновременно происходит сближение Азербайджана и ОАЭ, который является ближайшим сподвижником Израиля в регионе. Газета «Известия» получила ценный комментарий от эксперта «близкого к турецкому МИД», который подтвердил образование оси Баку – Тель-Авив – Абу-Даби: «За последние 20 лет Азербайджан и Израиль смогли создать уникальные отношения, а ОАЭ – один из главных союзников Израиля в регионе, так что возникновение этого союза между тремя сторонами вполне ожидаемо и естественно».
Однако появление подобного тройственного альянса едва ли понравится Реджепу Тайипу Эрдогану. Президент Турции сравнивал премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху с Гитлером и грозил ему, по сути, войной: «Так же, как мы вошли в Карабах, так же как мы вошли в Ливию, мы сделаем то же самое с ними» (читай: с Израилем).
Нетаньяху в ответ объявил, что «Эрдоган – антисемитский диктатор, который устраивает массовые убийства курдов, который выражает поддержку расправам террористической организации ХАМАС!» В свою очередь министр по делам Иерусалима и наследия Израиля Амихая Элияху назвал Эрдогана «диктатором-мегаломаньяком с империалистическими амбициями».
Ранее глава турецкого МИД Хакан Фидан предположил, что Израиль после агрессии против Ирана может переключиться на Турцию, добавив, что Нетаньяху «не может существовать без врага». В ноябре 2025 года прокуратура Турции объявила о выдаче ордеров на арест Нетаньяху и 36 высокопоставленных израильских чиновников по обвинению в геноциде. Прокуратура, сообщала Hürriyet, запросила для них наказание в виде лишения свободы на сроки «от 1102 лет до 4596 лет тюрьмы».
На фоне такого громкого взаимного нелюбия любое повышение градуса сотрудничества в треугольнике Баку – Тель-Авив – Абу-Даби вызовет у Анкары приступ всамделишного негодования с не просчитываемыми последствиями для «единоплеменников», обитающих по соседству на западной кромке Каспийского моря.
Трансатлантические узы скрепят и ржавеют
Для формально единой Европы наступает момент истины, связанный в том числе и с торжеством закона джунглей, который ныне разъедает фундамент этого райского сада, который рисовал себе бывший глава европейской дипломатии Жозеп Боррель. Объявив, что «остальной мир, большая часть других стран мира, – это джунгли», Боррель предсказал, что «джунгли могут совершить вторжение в сад».
Только горе-дипломат никак не ожидал, что вторгаться будет их трансатлантический суверен, взявшийся с помощью тарифных ограничений и пошлин перекрывать товарные потоки из европейских стран, построивших свое благополучие, как это сделала Германия, на промышленном производстве технологически сложных продуктов, предназначенных для экспорта. Боррель не мог предположить, что США при Трампе начнут рассматривать Европу как свою кормовую базу и источник финансирования собственной реиндустриализации.
Германии, локомотиву интеграции в ЕС и фундаменту его финансово-экономического потенциала, констатирует брюссельский аналитический центр CER, грозит «такая же деиндустриализация, какую пережили Соединенные Штаты Америки 25 лет назад». По кассандровскому пророчеству экспертов CER, в Германии может возникнуть свой аналог американского «ржавого пояса», то есть зоны «внезапно обедневших и разоренных постиндустриальных областей».
Одна плохая новость для Европы сводится к тому, что трамповская администрация вознамерилась создать некую «крепость Америка» (Fortress America), возродить разбежавшуюся под предлогом глобализации национальную индустриальную базу, добиться максимальной самодостаточности.
Для достижения этой мегацели под лозунгом «Америка на первом месте» (America First) команда Трампа готова принести в жертву (без объявления вслух о своих намерениях) трансатлантическую солидарность и в полном соответствии с нравами, царящими в джунглях (большой привет Боррелю!), «надоить» у союзников инвестиционный, технологический и кадровый потенциал для рывка.
Европе уготована участь лавки древностей и курортной зоны?
Вторая плохая новость для Европы заключается в том, что модель экспортно ориентированной экономики давно уже перенял Китай, превратившись в крупнейшую «мастерскую мира». Китайские ученые, инженеры и предприниматели создают новые высокотехнологичные продукты быстрее европейцев, вдобавок производят их в больших объемах и к тому же дешевле.
Как справедливо замечает польский аналитик Анджей Краевский, «Китай превратился в гигантский завод, который вынужден покорять зарубежные рынки, чтобы избежать коллапса». И это ему удается в полной мере: только за первые пять месяцев 2026 года объём китайского экспорта вырос еще на 15,5%, а суммарный торговый профицит Китая превысил триллион долларов в год и приближается к одному проценту мирового ВВП.
В Европейском союзе из-за конкуренции с Китаем в промышленном секторе ежедневно (!) работу теряют приблизительно 500 человек, пишет Мачей Ручай, обозреватель словацкого издания Konzervatívny denník Postoj. А аналитик Якуб Якубовский из польского Центра восточных исследований суммирует направления экспансии первой экономики мира: «Китай пожирает европейский промышленный сектор за сектором. Прежде всего я имею в виду металлургию, фотовольтаику, ветряные турбины, автомобильную промышленность, химическую промышленность и строительную отрасль».
Польский аналитик настроен пессимистично: «Между Вашингтоном и Пекином сейчас, как говорят китайцы, царит конструктивная стабильность. То есть у них есть время, чтобы давить на более мелких и беззащитных партнеров».
…В своё время, когда страна восходящей иены била рекорды по темпам прироста ВВП, один из местных то ли философов, то ли политологов размечтался о кардинальном изменении международного разделения труда. Япония, по его выкладкам, выступала бы в роли генератора идей и инженерных решений, конвейерным производством по лицензиям заведовала бы Америка, а Европе осталась бы роль… музея под открытым небом, местом проведения каникулярных отпусков.
При таком практически неизбежном изменении в мировом балансе финансовой, экономической, технологической и демографической силы для Европы встанет во весь рост вопрос о том, к кому ей притулиться? С кем дружить? Где искать и находить точки дальнейшего роста для сбережения самой себя как самостоятельного игрока в международных отношениях? Как самосохраниться в условиях, когда обстоятельства вынуждают довольствоваться «ограниченным суверенитетом»?..
«Водный Шелковый путь» как аргумент
Стратегия финансово-экономического давления, берущая начало в западной концепции удушения страны по образцу анаконды, дала сбой уже в отношении Ирана, выдержавшего, хотя и с немалыми издержками, полвека экономической холодной войны. Примером выживания стала и Россия, что сумела выстоять, перестроить товарно-логистические цепочки, адаптировать свою промышленную политику под условия системной дискриминации извне и в каком-то смысле «сосредоточиться», как в период после Крымской войны.
Сыграло свою роль и снижение доли нефтегазовых доходов в бюджете, доказавшие свою эффективность управленческие решения по развитию АПК, что превратило Россию в одного из гарантов продовольственной безопасности десятка стран, осознание важности, пусть и в режиме догоняющего участника забега, технологического суверенитета.
Сейчас, к примеру, изучают проект превращения реки Иртыш в «сухопутный» коридор из Синьцзяна транзитом через Казахстан и далее прямиком к Северному Ледовитому океану, где русские ледоколы обеспечат поставки грузов в этих широтах. Ни одна из бывших колониальных держав, что делала и делает ставку на «дипломатию канонерок» и шантаж авианосцами, не способна перекрыть этот маршрут. Северный морской путь (СПМ) позволит китайским экспортёрам доставлять товары в Европу на за 40 дней, если проходить Красное море и Суэцкий канал, а за 20 дней.
«Водный Шелковый путь», если принять постулаты старорежимной политэкономии, будет генерировать доходы и прибыль и, как следствие, неизбежно скреплять тройственный альянс Москва – Пекин – Астана. А это позволит, помимо прочего, казахстанскому президенту Касым-Жомарту Токаеву аргументированно оппонировать местным националистическим кругам. Экономика будет определять политику.
Новые точки сборки коалиций и союзов
Незадавшийся блицкриг «коалиции Эпштейна», что продемонстрировал пределы возможностей вчерашнего мирового жандарма и его клеврета, скорее всего, войдет в летопись века как поворотный момент в начавшейся задолго до авантюры на Ближнем Востоке постепенной, но неудержимой перестройки всей системы международных отношений.
Даже в условиях введенных против России 33 тысяч санкций её экономика достигла уровня в $7,26 триллиона и тем самым по итогам 2025 года, что подтвердил МВФ, сохранила четвертое место в мире по объему ВВП по паритету покупательной способности. Это означает, что изменилась иерархия центров экономической и военной силы. Следовательно, возникают новые точки сборки коалиций и союзов.
Неудача со сменой режима в Тегеране продемонстрировала системный кризис прежних военно-политических блоков и союзов, созданных Западом. И потому формирование ранее невообразимых новых альянсов ускорится, а прежде немыслимые геополитические пасьянсы станут реальностью и… новой нормальностью.
