По мере того как Тегеран ищет пути выхода из нового витка конфликта, российская сторона успешно позиционирует себя в качестве дипломатического партнёра, способствуя реализации достигнутых ранее, но по разным причинам откладывавшихся экономических договорённостей.
Так, недавние встречи министра иностранных дел России Сергея Лаврова в Тегеране позволили увидеть, как Москва и Тегеран эффективно взаимодействуют в условиях неспровоцированной агрессии «коалиции Эпштейна», которая, пусть и по-разному, так или иначе затрагивает интересы обеих стран.
Иранские официальные лица приветствовали поддержку со стороны России и обсудили возможность возобновления дипломатических контактов с Вашингтоном, в то время как президент ИРИ Масуд Пезешкиан призвал достичь прогресса в реализации соглашений в сферах энергетики, транспорта и торговли.
Россия стремится сохранить стратегического партнёра, защитить свои региональные инвестиции и подтвердить свой статус державы, способной влиять на ход событий на Ближнем Востоке.
Иран, сталкивающийся с беспрецедентным военным и экономическим давлением, нуждается в дипломатических возможностях и ощутимой поддержке. Министр иностранных дел Ирана Аббас Арагчи назвал визит Лаврова «своевременным», подчеркнув в соцсетях, что «никогда прежде в нашей истории Иран и Россия не сотрудничали так тесно, как сейчас».
Лавров в свою очередь заявил о готовности Москвы содействовать дипломатическому урегулированию, а Арагчи подтвердил, что в ходе переговоров обсуждался и вопрос американо-иранского диалога. На Смоленской сообщили, что Лавров проинформировал иранскую сторону о состоявшихся накануне в Бахрейне дискуссиях с представителями арабских стран.
Такой ход событий может предоставить Москве возможность выступать посредником между Тегераном и столицами стран региона, обеспокоенных вопросами безопасности и перебоями в судоходстве в Персидском заливе.
Многое, конечно, ещё только предстоит прояснить. Так, иранская реформистская ежедневная газета «Этемаад» со ссылкой на комментаторов предполагает, что Россия и Китай могли бы совместно выступить посредниками в усилиях по возобновлению американо-иранского меморандума о взаимопонимании, подписанного в июне, но уже совсем скоро благополучно провалившегося, как мы писали ранее. Другая реформистская газета, «Арман-е Мелли», задаётся вопросом, несёт ли Лавров «послание мира или войны», и предположила, что визит в Тегеран 20 октября командующего пакистанской армией Асима Мунира мог бы дополнить российскую инициативу (одновременно в Иране побывала делегация из Катара).
Ранее соглашение из 14 пунктов, достигнутое при посредничестве Исламабада, предложило основу для прекращения активных боевых действий и достижения прочного урегулирования, однако неопределённость в отношении будущих договоренностей в Ормузском проливе, ядерной программы Ирана и сохраняющиеся вопросы относительно снятия санкций способствовали его подрыву. Возобновление боевых действий и взаимные обвинения ещё больше подорвали шанс на взаимное доверие.
Москва могла бы способствовать восстановлению каналов связи, однако ей будет непросто урегулировать сами предметные разногласия в силу специфики её связей с Тегераном. Роль Москвы может оказаться более эффективной в качестве посредника, содействующего контактам, нежели в качестве гаранта каких-либо договоренностей. Известно, что политика – искусство возможного.
У России есть причины стремиться к тому, чтобы конфликт не обострялся дальше. Затяжная война может поставить под угрозу масштабные инвестиционные проекты российских компаний в Иране, встревожить региональных партнёров, а также создать риски для транспортных и энергетических инициатив, которые Москва продвигает в качестве альтернативы сетям, контролируемым Западом.
Кроме того, дипломатический прорыв позволил бы подтвердить тезис о том, что Россия остаётся влиятельным игроком на международной арене в преддверии важных международных форумов с участием Владимира Путина, Си Цзиньпина и Дональда Трампа.
Конфликт, ослабляющий позиции конкурентов на Ближнем Востоке, может отвечать геополитическим интересам России, хотя неконтролируемая эскалация, как упомянуто выше, создаёт угрозу для российских проектов и связей.
В последние годы военно-техническое взаимодействие России и Ирана вышло за рамки поставок вооружений, затронув дипломатическую координацию и экономическую интеграцию, трансграничные транспортные проекты, что ещё не означает полноценного союзничества в традиционном понимании. Договор о всеобъемлющем стратегическом партнерстве, подписанный президентами двух стран в январе 2025 года и вступивший в силу в октябре того же года, закрепил сотрудничество в сферах безопасности, торговли, энергетики и транспорта. При этом документ не обязывает ни одну из сторон оказывать военную помощь в случае нападения на другую.
Иранские официальные лица публично поблагодарили Москву за поддержку в ходе конфликта, однако не уточнили, в чем именно она заключалась. По итогам визита Лаврова не было объявлено о заключении новых соглашений или предоставлении Россией каких-либо гарантий безопасности. По крайней мере, пока. Поэтому, как отмечают наблюдатели, готовность Москвы выступить в роли посредника не следует воспринимать как обещание прямо защитить Иран в случае возобновления военных действий со стороны США или Израиля.
Не секрет и то, что Москва балансирует между отношениями с Ираном и связями с арабскими государствами Персидского залива. Переговоры Лаврова в Бахрейне свидетельствуют о том, что Россия ведет диалог с правительствами стран региона, обеспокоенными развитием конфликта, в частности вопросами безопасности судоходства в Ормузском проливе. Аравийские монархии могут приветствовать дипломатическое участие России, но при этом с опаской отнесутся к любым договоренностям, которые расширят контроль Ирана над этим водным проходом.
Для Москвы сохранение контактов со всеми заинтересованными сторонами является преимуществом. Для Тегерана же возникает вопрос: использует ли Россия свое влияние для достижения условий, приемлемых для Ирана, или же отдаст приоритет региональному урегулированию, которое отвечает российским интересам, даже если ради этого Тегерану придется пойти на уступки?
Согласно официальному сайту президента Ирана, Пезешкиан призвал к ускорению реализации двусторонних соглашений, потребовав от должностных лиц установить четкие сроки сотрудничества в таких сферах, как энергетика, электроэнергетика, транспорт и торговля. Это происходит на фоне подготовки к его предстоящему визиту в Москву.
У двух государств есть общий интерес к развитию транспортной инфраструктуры, в частности международного транспортного коридора «Север – Юг», который связывает Россию с Ираном с выходом на индийский и другие рынки. Договор о стратегическом партнерстве также предусматривает расширение сотрудничества в энергетической сфере и создание механизмов для упрощения торговли. Однако, судя по имеющимся в открытом доступе данным, спустя год эти официальные обязательства так и не привели к их оперативной реализации.
Москва и Тегеран неоднократно позиционировали двустороннее партнёрство как способ снижения зависимости от западных рынков и санкционного давления. Кроме того, в качестве инструментов для развития торговли и региональных связей продвигаются многосторонние форматы, такие как БРИКС, Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) и возглавляемый Россией Евразийский экономический союз (ЕАЭС). Кроме того, в ходе недавнего саммита СНГ в Туркменистане президент Ирана инициировал создание формата «СНГ+1».
Визит Лаврова отражает партнёрство, которое является тесным, но не безоговорочным. Москва может обеспечить дипломатический доступ, поддерживать позиции Ирана на международных площадках и развивать коммерческое сотрудничество. Однако гораздо менее очевидно, удастся ли ей склонить Вашингтон к компромиссу или убедить Тегеран принять условия, необходимые для долгосрочного урегулирования.
Главным критерием успеха этого визита станут не заявления о стратегической солидарности, а реальные шаги: возобновление переговоров, создание надёжного механизма по восстановлению свободы судоходства, а также прогресс в реализации договоренностей, которые до сих пор оставались лишь благими пожеланиями.
Фото: МИД России
