Лондон и Берлин готовили второй «Мюнхен»

telegram
Более 50 000 подписчиков!
Подпишитесь на наш Телеграм
Больше аналитики, больше новостей!
Подписаться
dzen
Более 90 000 подписчиков!
Подпишитесь на Яндекс Дзен
Больше аналитики, больше новостей!
Подписаться

В русле поиска подлинных виновников Второй мировой войны объективные исследователи неизменно обращали и обращают внимание на англо-саксонские финансовые и политические круги. Именно их действия предопределили политику «умиротворения» А. Гитлера, полностью провалившуюся и лишь спровоцировавшую фашистскую Германию на реализацию ее экспансионистских планов.

Весной 1939 г., захватив Чехословакию, Гитлер продемонстрировал, что больше не нуждается в согласии Н. Чемберлена и Э. Даладье на осуществление агрессивных действий. В странах Европы нарастал страх перед нацистской агрессией, крепло недоверие к политике англичан и французов, не сумевших обеспечить европейскую безопасность. В результате Англия и Франция оказались перед перспективой утраты влияния на континенте.

Внимание историков, описывающих события 1939 г., как правило, сосредоточено на англо-франко-советских либо советско-германских дипломатических контактах. Создание объективной картины, однако, невозможно без учета еще одной составляющей европейской политики: англо-германских взаимоотношениях, которые после аннексии Гитлером Чехословакии отнюдь не прекратились. Более того, есть все основания полагать, что основная идея политики «умиротворения» – достижение соглашения с Германией на базе раздела сфер влияния в мире – весной 1939 г. по-прежнему имела значительное число сторонников среди представителей британского истеблишмента.

Позиция правительства Великобритании в этот период характеризовалась следующим. С одной стороны, ультиматум о передаче Данцига, предъявленный 21 марта Гитлером правительству Польши, вызвал в Лондоне серьезное беспокойство. На заседании парламента премьер-министр Чемберлен заявил, что если Германия станет обладательницей ресурсов Польши, то это будет иметь плачевные последствия для британских интересов. С другой стороны, вооруженное противоборство со странами «оси» представлялось в Лондоне столь тяжелым испытанием, что его следовало стремиться избежать. Поэтому правительство Чемберлена предполагало продолжить политику уступок третьему рейху, в то же время путем демонстрации силы оказав на него определенное давление. В частности, признавалась возможность передачи рейху Данцига и польcкого коридора. Однако захват Гитлером всей Польши расценивался уже как недопустимое изменение баланса сил, и поэтому 31 марта британское правительство предоставило Польше гарантии независимости.

Следует подчеркнуть, что предоставленные Польше, а затем некоторым другим европейским странам гарантии независимости не предполагали сохранение их территориальной целостности. Таким образом, вопрос о возможности изменения границ государств оставался открытым. Также нет оснований рассматривать гарантии как свидетельство подготовки Великобритании к войне с Германией – они являлись, скорее, лишь демонстрацией твердости, продиктованной стремлением удержать Гитлера от дальнейшей агрессии. Характерно, что правительства Англии и Франции не обсуждали вопрос, смогут ли они выполнить гарантийные обязательства. Последние рассматривались как некий предохранитель, который удержит Германию и сделает ненужным вмешательство в вооруженный конфликт.

Эти надежды, однако, были напрасными: предоставление Польше гарантий не произвело должного впечатления на Берлин. И. Риббентроп 1 мая 1939 г. выразил уверенность, что «в случае военного столкновения англичане преспокойно бросят Польшу на произвол судьбы». Интенсивные приготовления нацистов к войне продолжались.

Подобного мнения придерживались и многие сторонние наблюдатели: посол Швеции в Великобритании Б. Прютц, например, в конце июня сделал вывод, что «в случае осложнений в отношениях между Германией и Польшей Англия и Франция воздержатся от вмешательства».

Это убеждение было не беспочвенным. Руководство Великобритании находилось в плену неадекватных представлений, предпочитая, несмотря на интенсивные контакты с Советским Союзом, держать для Гитлера дверь открытой. Уже 3 мая на заседании правительства Чемберлен высказался за возобновление англо-германских экономических переговоров. Сохранился один из рабочих документов Форин офис – «Меморандум для лорда Галифакса», датированный 5 мая. Задача британской дипломатии в нем была сформулирована следующим образом: «Ни в коей мере не в ущерб решимости оказать сопротивление любым посягательствам Германии на независимость других стран… Великобритании все же следует прилагать искренние и серьезные усилия для удовлетворения любых обоснованных претензий Германии и старательно избегать ее экономического окружения или удушения».

В полном соответствии с этой стратегической задачей министр иностранных дел Э. Галифакс в ходе англо-французских консультаций в Париже выступил за «урегулирование» вопроса о Данциге, допускавшее установление над ним немецкого контроля. Спустя несколько дней, Чемберлен известил свой кабинет о готовности Англии «обсудить все нерешенные проблемы на основе более широкого и полного взаимопонимания между Англией и Германией». В начале июля Галифакс сообщил, что готовится правительственное заявление в парламенте, идея которого – оставить открытой возможность «определенной ревизии существующих ныне соглашений в отношении Данцига».

Таким образом, территориальная целостность Польши вполне могла быть принесена в жертву во имя тех самых идеалов «умиротворения», которые осенью 1938 г. привели Чемберлена и Даладье в Мюнхен. В упомянутом выше меморандуме от 5 мая говорилось: «Наша страна (Великобритания – Ю.Н.) должна обеспечить, чтобы Польша не втянула нас в войну из-за своих необоснованно высоких требований». На полях документа сохранилась красноречивая помета лорда Галифакса: «Конечно же, нет!»

Что касается перспектив создания англо-франко-советской коалиции, то Чемберлен и его окружение не раз выражали сомнение в целесообразности сближения с СССР. Весьма показательным является следующее высказывание британского премьер-министра: «Сам я настроен настолько скептически относительно ценности русской помощи, что абсолютно не считаю, что наше положение сильно ухудшится, если нам придется обойтись без них». Летом 1939 г., согласившись принять участие в трехсторонних переговорах военных миссий в Москве, правительство Великобритании вовсе не испытывало желания завершить их подписанием документа, налагавшего на Лондон какие-либо обязательства. В связи с этим на заседании британского военного совета Галифакс заявил: военные переговоры с Советским Союзом в конечном счете не так важны, они просто будут препятствовать ему «перейти в германский лагерь».

Уверенность британских лидеров в правильности избранной стратегии дополнялась их личной неприязнью к России и ее представителям, прорывавшейся в частных беседах и переписке. «Неумытыми мусорщиками» называл советских дипломатов заместитель министра иностранных дел А. Кадоган. В.М. Молотов характеризовался как «невежественный и подозрительный мужик, крестьянин», чья неуступчивая позиция на переговорах заставила Галифакса заявить, что советский нарком «совсем потерял рассудок».

Наиболее серьезный политический проект англо-германского сближения, в перспективе означавший возможность достижения очередного соглашения – «второго Мюнхена», связан с именами ближайших сподвижников Чемберлена Х. Вильсона и Р. Хадсона. В июне и в июле 1939 г. Вильсон в Лондоне несколько раз встречался с одним из высших немецких чиновников, ответственных за выполнение четырехлетнего экономического плана, Г. Вольтатом. Британский чиновник повторил то, что ранее было уже озвучено Галифаксом: во власти Гитлера не прибегать больше к войне, и в этом случае англо-германское сотрудничество вполне возможно.

В июле уже Хадсон предложил план германо-британского экономического сотрудничества и колониального развития, включая крупный британский заем Германии, в обмен на мирную внешнюю политику. Информация об этом просочилась в прессу, и Чемберлен был вынужден давать объяснения в парламенте, где признал, что не только Хадсон, но и Вильсон не раз встречались с Вольтатом, однако, делали они это якобы по собственной инициативе. Скандал, поднятый «антимюнхенской» группой британской общественности (в первую очередь парламентской оппозицией) в связи с подготовкой нового соглашения, затруднил правительству Чемберлена осуществление шагов, направленных на достижение очередного компромисса с Берлином.

В Москве с недоверием отнеслись к оправданиям Чемберлена. Даже если допустить, что в данном случае британский премьер не лгал, ясно: если бы он был всерьез озабочен исходом ведущихся в тот период англо-франко-советских переговоров, Хадсон был бы отправлен в отставку, чего сделано не было.

Истинная позиция Чемберлена тем не менее нашла отражение в его частной переписке, где премьер засвидетельствовал, что «экономические идеи», которые Хадсон выдал Вольтату, обсуждались в правительстве уже 12 месяцев. По мнению Чемберлена, получив эти предложения, Гитлер должен был понять, что «у нас (Великобритании. – Ю.Н.) серьезные намерения», и это должно было удержать его от большой войны.

Историк М. Карлей отмечает, что раздражение Чемберлена в связи с этим инцидентом было вызвано в первую очередь тем, что информация о предложениях британского правительства раньше времени просочилась в печать. В одном из писем сестре премьер-министр, досадуя по поводу инициативы Хадсона, писал: «В настоящее время налажены иные, более надежные каналы, посредством которых можно поддерживать контакты, ибо очень важно, чтобы те в Германии, кто хотел бы прийти к взаимопониманию с нами, не теряли присутствия духа… Мои критики, конечно, думают, что приходить к какому-либо соглашению с немцами без тщательной проверки их истинных намерений было бы просто ужасно… Но я не разделяю этого мнения. Давайте лучше убедим их, что шансы выиграть войну без катастрофических последствий для экономики слишком малы, чтобы надеяться на это. Но вывод из этого должен последовать такой, что у Германии есть шанс заслужить наше доброе и справедливое к себе отношение и возможность, что будут учтены все ее разумные интересы, если она откажется от идеи добиться всего этого от нас силой и сумеет убедить нас в этом…»

Что именно имел в виду Чемберлен, говоря о «новых каналах», посредством которых до сведения руководства третьего рейха доводилась информация о желании Великобритании «договориться»? Возможно, речь идет о посреднических усилиях секретаря Англо-германского общества промышленника Э. Теннанта, который с санкции премьера в июле 1939 г. несколько раз встречался с Риббентропом, а также владельца газетного концерна «Эллайд ньюспэйперс» лорда Кемсли. Последний посетил Германию в конце июля и 27-го числа был принят Гитлером. Сохранился отчет Кемсли, представленный им британскому премьеру по возвращении в Лондон. Согласно этому отчету, Кемсли прямо дал понять нацистскому фюреру, что правительство Британии рассматривает Мюнхенское соглашение как образец англо-германского сотрудничества и намекнул на желательность личной встречи между Чемберленом и Гитлером. В ответ Гитлер высказался о желательности обменяться предложениями в письменном виде. Однако, когда Чемберлен и Галифакс в начале августа запросили Берлин о сути немецких предложений, Гитлер дезавуировал сказанное им лорду Кемсли, отрицая наличие «предмета для подготовки переговоров». Наконец, следует упомянуть о переговорах представителей британского правительства с Г. Герингом, посредником в которых выступил шведский промышленник Б. Далерус, владелец фирмы «Болиндерс фабрик А/В». Через этот канал стороны также немало сделали для прояснения позиций друг друга.

Получая все новые свидетельства о желании Чемберлена и Галифакса найти новый вариант англо-германского компромисса, Гитлер оценил масштабы вероятных британских уступок и сделал ставку на войну: ревизия польских границ, колониальный вопрос и экономические переговоры его уже не устраивали. Риббентроп впоследствии так излагал позицию своего фюрера: союз с Англией принесет то же самое, что и война, но если Англия хочет воевать, то лучше это делать сейчас, не откладывая.

Объективным и, по сути, единственным результатом ориентации британского правительства на достижение «взаимопонимания» с Германией летом 1939 г. стала невозможность прийти к соглашению с Советским Союзом и срыв англо-франко-советских переговоров о подписании военной конвенции, на которые так рассчитывали в Москве. Убедившись в нежелании Англии рассматривать СССР как равноправного партнера в рамках возможной коалиции против потенциальных агрессоров, руководство СССР в августе 1939 г. приняло решение о сближении с Германией.

___________________________

Юрий Никифоров – старший научный сотрудник Института всеобщей истории РАН, кандидат исторических наук

Оцените статью
0.0
telegram
Более 50 000 подписчиков!
Подпишитесь на наш Телеграм
Больше аналитики, больше новостей!
Подписаться
dzen
Более 90 000 подписчиков!
Подпишитесь на Яндекс Дзен
Больше аналитики, больше новостей!
Подписаться