Водно-энергетическая проблема в Центральной Азии и политика России

telegram
Более 60 000 подписчиков!
Подпишитесь на наш Телеграм
Больше аналитики, больше новостей!
Подписаться
dzen
Более 100 000 подписчиков!
Подпишитесь на Яндекс Дзен
Больше аналитики, больше новостей!
Подписаться

В последние годы Россия вольно или невольно оказалась вовлечена в решение крайне сложной и болезненной для Центральной Азии водно-энергетической проблемы, в центре которой сегодня находятся вопросы строительства при российском финансовом и ином участии крупных гидроэлектростанций в Кыргызстане и Таджикистане. Со времени достижения Москвой договоренностей с Бишкеком и Душанбе о строительстве крупных ГЭС (в случае с Кыргызстаном – еще и о выделении крупного кредита в размере 2 млрд. долларов на реализацию проекта каскада Камбаратинских ГЭС) вовлеченность России в комплекс региональных водно-энергетических и тесно связанных с ними иных проблем и противоречий стала особенно заметной.

Показательно в этом отношении резкое обострение российско-таджикских отношений в январе-феврале 2009 года. Поводом послужило то, что Д.А. Медведев в ходе пресс-конференции по результатам визита в Узбекистан высказал мнение о необходимости учета странами региона интересов друг друга при решении водно-энергетической проблемы. Это заявление вызвало политико-дипломатический демарш с таджикской стороны и шквал публикаций в Таджикистане: там усмотрели в этих словах Президента России отход от ранее достигнутых договоренностей.

Если Москва не выработает четкое понимание сути водно-энергетической проблемы, а также своей роли и в ее решении, она рискует оставаться в плену противоречивых краткосрочных, узко-корпоративных интересов, а в итоге – все больше вовлекаться в ненужную, навязываемую ей игру, впустую тратить свои политические, экономические и иные ресурсы.

Самое главное: системное и комплексное решение водно-энергетической проблемы в Центральной Азии, как и многих других сложных проблем, порождённых распадом СССР, возможно лишь на пути тесной региональной экономической интеграции. Это требует от Москвы выработки новой стратегии на глобальном и региональном уровнях - и в Центрально-Азиатском регионе, и на постсоветском пространстве в целом.

Почему в советский период водно-энергетической проблемы не было?

В СССР существовала отработанная в течение десятилетий схема взаимообмена энергетическими ресурсами (нефтью, газом, углем, мазутом, электроэнергией) между Российской Федерацией и республиками Центральной Азии (тогда регион назывался «Средняя Азия и Казахстан»). Был налажен рациональный, взаимовыгодный обмен гидроэнергетическими (возобновляемыми) ресурсами Кыргызстана и Таджикистана (эти две республики контролируют верхнее течение рек региона) на топливные (невозобновляемые) ресурсы других республик-участниц вышеуказанной схемы.

С одной стороны, в зимнее время в Киргизиию и Таджикистан поставлялись туркмено-узбекский газ, казахстанский уголь, российский мазут, другие виды топлива в объемах, достаточных для выработки электроэнергии на тепловых электростанциях этих республик, а также для отопления населенных пунктов. В свою очередь, Кыргызстан и Таджикистан значительно сокращали выработку электроэнергии на своих гидроэлектростанциях и ставили водохранилища в режим накопления воды.

С другой стороны, в летнее время поставки природного газа, а также угля и мазута в Кыргызстан и Таджикистан значительно сокращались. В свою очередь, эти республики переводили свои водохранилища в режим максимального сброса воды. Вырабатываемой на ГЭС электроэнергии хватало и на собственные нужды, и на поставки в Узбекистан, Туркменистан, ряд областей Казахстана и даже России. Параллельно с этим Узбекистан, Туркмения и ряд областей Казахстана (Южно-Казахстанская и Кызылординская) получали из Киргизии и Таджикистана воду, подавляющая часть которой шла на сельскохозяйственные нужды.

Иными словами, водно-энергетическая проблема возникла в результате разрушения эффективной схемы обмена энергоресурсами и в условиях структурно-экономической взаимозависимости в системе «Российская Федерация – Центральная Азия».

Как возникла водно-энергетическая проблема?

После распада Советского Союза отношения между бывшими советскими республиками стали строиться исключительно на коммерческой основе. Отрицательные последствия разрушения прежней схемы энергетического обмена достались, прежде всего, Узбекистану, Кыргызстану и Таджикистану. Две последние страны стали главными жертвами возникшей энергетической проблемы, а Узбекистану выпала основная нагрузка по поддержанию энергетической безопасности двух своих соседей.

Во-первых, поставки природного газа в Кыргызстан и Таджикистан в настоящее время осуществляются только Узбекистаном. С учетом исключения туркменского газа из топливного баланса Кыргызстана и Таджикистана объемы поставляемого в данные страны «голубого топлива» уменьшились почти на порядок по сравнению с советским временем.

Во-вторых, поставки всех видов невозобновляемых энергоресурсов в Кыргызстан и Таджикистан сегодня осуществляются не на долгосрочной основе, как раньше, а на краткосрочной, что само по себе является негативным фактором.

В-третьих, хотя поставки узбекского «голубого топлива» играют жизненно важную роль в энергетическом обеспечении Кыргызстана и Таджикистана в зимний период, узбекско-киргизские и узбекско-таджикские переговоры зачастую носят чрезмерно сложный характер: Бишкек и Душанбе традиционно испытывают острый дефицит валюты для своевременной оплаты узбекского газа. Из-за частых задержек платежей Узбекистан, в свою очередь, нередко приостанавливает поставки «голубого топлива».

Всё это периодически ставит Кыргызстан и Таджикистан на грань «энергетического голода» и перманентного экономического кризиса, вынуждая Бишкек и Душанбе использовать воду для выработки электроэнергии и в зимнее время, а также рассматривать водные ресурсы в качестве товара и продвигать планы строительства новых крупных гидроэнергетических объектов на своей территории. Так, собственно, постепенно возникла и стала обостряться водно-энергетическая проблема.

В чем суть водно-энергетических противоречий?

Во-первых, следствием выработки Кыргызстаном и Таджикистаном электроэнергии в зимнее время является периодическое затопление в зимний период части сельскохозяйственных угодий в Узбекистане, Южно-Kазахстанской и Кызылординской областях Казахстана, ряде районов Туркменистана. Помимо этого в летний период наблюдается дефицит воды для сельскохозяйственных нужд (особенно в засушливые и маловодные годы). Все это приводит не только к экономическим потерям, но и к периодическому осложнению межгосударственных отношений. По оценкам отдельных экспертов, ежегодный совокупный экономический ущерб центральноазиатским странам от затопления сельскохозяйственных угодий в зимнее время и дефицита воды в летнее время составляет порядка 770 млн. долларов США. И это, скорее всего, по самым скромным оценкам.

Во-вторых, Душанбе и Бишкек из-за дефицита валюты зачастую предлагают в качестве платы за узбекский газ либо бартерные схемы взаиморасчетов, либо настаивают на том, чтобы Узбекистан и Казахстан платили за воду (а именно – за ее нормированную подачу как в зимнее, так и - особенно - в летнее время). Ташкент, в свою очередь, настаивает на том, что, согласно международной практике, вода трансграничных рек является не экономическим, а природным ресурсом. Причем один из главных аргументов узбекской стороны заключается в том, что вода в реках – это ресурс, возобновляемый самой природой без каких-либо финансовых затрат, в то время как природный газ – невозобновляемый ресурс, добыча которого сопряжена с финансовыми затратами.

В-третьих, и это самое главное, в будущем Кыргызстан и Таджикистан намерены кардинально увеличить производство электроэнергии за счет возведения на своей территории новых крупных ГЭС. В случае односторонних действий Бишкека и Душанбе это может привести к катастрофическим последствиям для всей Центральной Азии.

Ташкент выступает за проведение международной экспертизы всех крупных гидроэнергетических проектов, тем самым, по сути, отстаивая общерегиональные интересы и приоритеты развития. Такая позиция в целом поддерживается Казахстаном и Туркменистаном. В какой-то степени и Бишкек уже выразил готовность понять позицию узбекской стороны, дав в январе 2010 года предварительное согласие на необходимую международную экспертизу проекта строительства каскада Камбаратинских ГЭС.

Роль России в решении водно-энергетической проблемы

В этих условиях России необходимо искать новые схемы именно многостороннего сотрудничества, по крайней мере, между основными «фигурантами» водно-энергетических противоречий, в первую очередь Узбекистаном, Кыргызстаном и Таджикистаном. Важно использовать пока невостребованный переговорный потенциал двух других стран региона – Казахстана и Туркменистана, тем более что именно они в советское время были гармонично встроены в региональную схему энергетического обмена, а в настоящее время из нее практически выпали. Представляется, что и Астана, и Ашхабад могли бы внести на порядок больший вклад в решение водно-энергетической проблемы, в том числе в плане поддержания энергетической безопасности Кыргызстана и Таджикистана. Не менее важным для России является усиление деятельности ЕврАзЭС, СНГ, ШОС, ОДКБ.

Кроме того, России следовало бы всемерно помогать Кыргызстану и Таджикистану удовлетворять их энергетические потребности за счет реализации проектов добычи в нефтегазовой отрасли данных стран, а также восстановления/строительства малых ГЭС и в целом использования возобновляемых источников энергии.

Безусловно, эти действия Москвы должны находить соответствующий отклик в столицах государств Центральной Азии. В частности, Кыргызстан и Таджикистан должны предоставить России все необходимые условия для реализации проектов по обозначенным направлениям. Здесь возможна и передача контрольных пакетов акций соответствующих энергетических объектов, возведенных с российским участием.

Повторим ещё раз: надёжной гарантией успешного решения обострившейся водно-энергетической проблемы в Центральной Азии и многих других проблем, появившихся в результате распада СССР, может быть только региональная экономическая интеграция. В противном случае положение дел будет ухудшаться, а мировой финансово-экономический кризис лишь ускорит этот процесс. И так будет до тех пор, пока региональная экономическая интеграция не станет главным смыслом политики России на центрально-азиатском направлении – в соответствии с коренным тенденциям эволюции всех государств постсоветского пространства.

Оцените статью
0.0
telegram
Более 60 000 подписчиков!
Подпишитесь на наш Телеграм
Больше аналитики, больше новостей!
Подписаться
dzen
Более 100 000 подписчиков!
Подпишитесь на Яндекс Дзен
Больше аналитики, больше новостей!
Подписаться