Маргарита Нелькен – агент НКВД «Амор»

telegram
Более 60 000 подписчиков!
Подпишитесь на наш Телеграм
Больше аналитики, больше новостей!
Подписаться
dzen
Более 100 000 подписчиков!
Подпишитесь на Яндекс Дзен
Больше аналитики, больше новостей!
Подписаться

Кампания по переименованию улиц и площадей, свержению памятников, не соответствующих либеральному духу времени, прокатилась по многим странам Европы. С особенным тщанием выкорчевывается память об антифашистах, которые были коммунистами и друзьями Советского Союза. Так, в Испании остракизму подвергается имя Маргариты Нелькен Мансбергер (1896-1968), писательницы, публициста, социолога, искусствоведа и – из песни слова не выкинешь – агента советской разведки.

В годы Гражданской войны Нелькен на стороне республиканцев вела пропагандистскую работу и разоблачала «пятую колонну» франкистов. Она не раз выезжала на фронт, зажигательными речами поднимала боевой дух солдат. Именем Нелькен назвали один из батальонов республиканской армии. Сохранились её фотографии той поры: хрупкая женщина в кожанке, перепоясанной ремнём с револьвером в кобуре. Нелькен не сомневалась в том, что борьба в Испании идёт не на жизнь, а на смерть. «Если враг не сдаётся, его уничтожают» - этот лозунг не имел альтернативы в эпоху Гражданской войны.

О том, как началась связь Нелькен с советской разведкой, известно немногое. Архивные материалы НКВД по Испании были в большинстве своём уничтожены в конце 30-х – 40-х годов. Но можно с уверенностью сказать, что вездесущая Нелькен была знакома с руководителем советской резидентуры в стране – Александром Орловым и его заместителем Наумом Эйтингоном. Она охотно высказывала свою точку зрения на расстановку политических сил в испанском правительстве и парламенте, давала прогнозы развития событий, указывала на ячейки «пятой колонны» в министерствах и госаппарате. В оперативной переписке Нелькен проходила под кодовым именем «Амор».

Ещё до войны Маргарита активно участвовала в политической жизни Испании, избиралась в парламент от Социалистической партии. После поездки в 1934-1935 годах в СССР она опубликовала цикл восторженных статей о стране победившего социализма. В истории Советской России Маргарита нашла для себя образцы для подражания – Ларису Рейснер и Александру Коллонтай. Эта поездка в конечном счёте повлияла на решение Нелькен покинуть ряды социалистов и вступить в компартию Испании. Победа Народного фронта ещё больше радикализировала Нелькен. Она мечтала о победе коммунизма в своей стране, хотя и понимала, что добиться этой цели будет нелегко.

В начале 1936 года Маргарита написала в одной из статей: «Нам требуется титаническая по масштабу революция. Нам не подходит даже опыт русской революции. Мы хотим пожарищ, всполохи которых окрасят небеса и моря, и потоков крови, которые зальют всю планету». Маргарита была творческим человеком, любила экспрессивные образы. Франкистская пропаганда часто ссылалась на её высказывания как на типичное проявление «красного мракобесия и разнузданного экстремизма». В своих разоблачительных радиопрограммах, которые транслировались на Республику, франкистский генерал Кейпо де Льяно мрачно предсказывал: «Если такие как Нелькен возьмут верх в Испании, её ожидает террор, от которого содрогнётся всё человечество». Республиканцы проиграли, но террор обрушился на страну: генерал Франко железной рукой очищал страну от любого инакомыслия. В расход отправляли коммунистов, социалистов, анархистов, членов масонских лож и даже поэтов…

После поражения республики Нелькен и её семья – мать, дети и внучка - бежали во Францию. Сын Сантьяго был интернирован французскими властями, но в лагере не задержался. Маргарита добилась его освобождения. Сантьяго некоторое время провёл у отца в Голландии, а потом уехал в Советский Союз: учиться на инженера, готовить себя к борьбе за освобождение Испании от диктатуры Франко.

Наум Эйтингон, с которым Нелькен поддерживала конспиративную связь, позвал её в Мексику: «Будем вместе бороться с Троцким». Это устраивало Нелькен. Она, как многие республиканцы, видела в Троцком и его сторонниках в Испании главных виновников поражения Республики. Теперь, в преддверии агрессии Германии против Советского Союза, Троцкий мог пойти на сговор с Гитлером...

В Мехико Нелькен вошла в интеллектуальные круги, писала киносценарии и книги об искусстве, участвовала в мероприятиях испанской эмиграции. Партийная работа по-прежнему занимала в её жизни важное место, но внутренние конфликты в КПИ побуждали Маргариту критически относиться к руководству партии, которое, надо сказать, не слишком жаловало внутренне независимую и острую на язык женщину. Были и такие, кто считал её потенциальной соперницей Пассионарии – Долорес Ибаррури - в борьбе за возглавление партии. Сплетни о проблемах, возникших в отношениях Нелькен с Компартией, распространились по испанской колонии.

Эйтингон успокаивал Маргариту: «Для нашего дела слухи о твоём троцкизме очень кстати. Тем меньше подозрений будет у полиции. С партией ты всё потом уладишь, мы поможем».

Он поселился в доме Нелькен, превратив его в штаб-квартиру по проведению операции «Утка». Троцкий любил утиную охоту. Теперь объектом охоты стал он сам. По рекомендации Маргариты в группу в качестве связной была включена её дочь Магда. Она обеспечивала связь резидента с боевой группой Иосифа Григулевича, готовившей атаку на «крепость» Троцкого в Койоакане, на окраине мексиканской столицы. Непосредственной подготовкой боевиков руководил художник Давид Альфаро Сикейрос, участник Гражданской войны в Испании, имевший прозвище «Лихой полковник». Встречи Магды, а при срочной необходимости и самой Маргариты, с Сикейросом легендировать было просто: готовится статья о художнике. В то время Сикейрос с основными членами своей группы работал над фреской «Портрет буржуазии» в здании профсоюза электриков.

Неудачная атака боевиков Сикейроса на «крепость» Троцкого вынудила Эйтингона использовать запасной вариант операции. Он заверил Москву: «Мы исправим наш промах». Шаг за шагом в ближайшее окружение Троцкого ввели агента НКВД Рамона Меркадера, «коммерсанта», пользовавшегося паспортами на имя Франка Джексона и Жака Морнара. Нелькен была хорошо знакома с его матерью – коммунисткой Каридад Меркадер, подругой и помощницей Эйтингона в Испании. Её сын всем развитием событий по делу Троцкого был обречён на роль исполнителя приговора. В доме Нелькен Эйтингон готовил Рамона к операции, настраивая его на самый ответственный поступок жизни, инструктируя, обсуждая все возможные варианты развития событий.

На этот раз операция прошла успешно. Троцкий был убит. Но арест Рамона заставил Эйтингона и Каридад спешно перебраться на Кубу. Они воспользовались тем каналом бегства, который готовили для Рамона. Потом – через Панаму и Сан-Франциско Эйтингон и Каридад выехали в Советский Союз (через Владивосток). Чтобы вызволить Рамона из тюрьмы, советская разведка создала в Мехико нелегальную группу. Сама операция получила название «Гном». Нелькен была посвящена во многие аспекты операции, поскольку входила в «группу поддержки» Рамона. Импульсивная, неравнодушная, она требовала более энергичных действий от руководителей группы - нелегалов «Хуана» и «Гарри». Она считала, что в 1941–1943 годах можно было без особых сложностей вытащить Рамона из тюрьмы. Связать его побег, а значит, и само убийство Троцкого с «рукой Москвы» было бы сложно, поскольку посольства СССР в Мехико тогда не было (его открыли во второй половине 1943 года).

Попытки Нелькен расшевелить нелегалов были безуспешными. «Хуан», недовольный её настойчивостью, использовал конфликт Маргариты с компартией, чтобы очернить её перед Москвой: «Ей отказали в политическом доверии, её нельзя подпускать к делу "Гнома"». В то же время некоторые руководители КПИ считали, что НКВД «приставило» Нелькен контролировать их. От Маргариты добивались исчерпывающих признаний: «У тебя не должно быть секретов от партии». Нелькен категорически отметала обвинения. Но их становилось всё больше: в «скрытом троцкизме», «предательской деятельности», даже в сотрудничестве с немецкой разведкой, которое, дескать, началось ещё в годы Первой мировой войны, когда Маргарита вышла замуж якобы за немецкого дипломата. На самом деле её мужем и отцом Сантьяго, который родился в 1922 году, был Мартин де Пауль, испанский консул (позже – предприниматель) в Амстердаме, человек, далёкий от политики и тем более шпионских коллизий. Дочь Магда родилась в 1915 году вне брака. Её отцом был богемный художник, также далёкий от политики и идеологических схваток.

Злонамеренные выдумки порождали конфликты. Как следствие, в 1942 году Нелькен исключили из партии - «за троцкизм». Она болезненно переживала такую несправедливость, добивалась пересмотра решения. В этих интригах, сплетнях и клубке взаимных обвинений пришлось разбираться резиденту, работавшему под крышей советского посольства. Его беспокоила не столько Маргарита Нелькен - «мужественная женщина, написавшая много книг и статей в поддержку Советского Союза, несмотря на болезни и издёрганные нервы», сколько деятели компартии Испании, проявлявшие «нездоровый интерес» к операциям советской разведки.

Обстановка ещё более осложнилась, когда в Мексику вернулась Каридад Меркадер. В Москве не стали её удерживать, считая, что она имеет шанс освободить сына с помощью экс-президента Ласаро Карденаса. Он оставался влиятельным человеком, возглавлял министерство обороны, был в дружеских отношениях с президентом Авилой Камачо. Тайная встреча с Карденасом, однако, результата не принесла. Со времени убийства Троцкого прошло всего четыре года. На амнистию можно было рассчитывать только после десяти лет заключения.

Каридад делилась своими переживаниями с Нелькен и находила у неё полное понимание. Маргарита не менее тяжело переносила разлуку со своим сыном. Он был на фронте. Об ожесточённости боёв Красной армии с гитлеровцами можно было судить по ежедневным информационным сообщениям из России. Письма от Сантьяго приходили редко. Что с ним будет в далёкой воюющей стране?

Конспиративность не была сильным качеством Каридад Меркадер. В испанской колонии поползли слухи о её подозрительной миссии, крупных тратах, плохо скрываемой близости к советским дипломатам. Нетерпимость Каридад, переходившая порой во враждебность к людям НКВД, дезорганизовывала работу тех, кто пытался ускорить освобождение Рамона. Нередко в словах Каридад сквозила обида на Эйтингона. Услышав однажды от Магды «лирические излияния» о совместной жизни с ним, Каридад рассмеялась:

«На новую встречу с Наумом не надейся. Для него женские вопросы несущественны. Служба куда важнее. Он и меня всегда обманывал. Жил со мною в Париже, Мехико, Москве — и ничего. В Советском Союзе ты его точно не увидишь, а вот в какой-нибудь совхоз тебя отправят обязательно, чтобы поменьше фантазировала».

Поведение Каридад едва не привело к провалу операции «Гном». Резидентура, с помощью Рамона, настояла на отъезде матери из Мексики. Каридад была вынуждена подчиниться, но факт её пребывания в стране был зафиксирован спецслужбами. Охрану тюрьмы усилили, персонал подвергли чистке, на ключевые места расставили новых людей. Сам Рамон предпочёл не рисковать. «Надо взять паузу в подготовке побега, - писал он в резидентуру, - нам готовят ловушку. Мне это хорошо видно по многим признакам».

Общение с Каридад Меркадер, по мнению Центра, фактически «расшифровало» Нелькен и её перестали привлекать к активной работе.

Сын Маргариты погиб на Украине 5 января 1944 года и похоронен у селения Митрофановка. Извещение о смерти пришло в советское посольство с большой задержкой. С дипломатической почтой прибыл пакет, содержащий личные документы, боевые награды, лейтенантские погоны Сантьяго, а также фотоснимок его могилы. Всё это со словами соболезнования было вручено матери. Но, по мнению резидента, этого было недостаточно. В декабре 1944 года он направил в Центр телеграмму следующего содержания:

«В связи со смертью сына «Амор» считаю необходимым: получить письма-соболезнования от Стасовой, с которой она переписывается, а также от Мануильского; возобновить ей высылку ВОКСом литературы; дать категорическое распоряжение землякам (руководству КПИ) прекратить травлю «Амор», в том числе распространение клеветнических слухов о том, что она является агентом нацистов. «Редактор» (посол Уманский) согласен с этим планом. Вначале, под влиянием земляков, он недружелюбно относился к «Амор» и даже не ответил на её любезное письмо с поздравлениями по случаю приезда. Теперь он убедился в своей ошибке, ибо «Амор» написала множество статей и две книги («Башни Кремля» и «Первый фронт») в пользу СССР. Приглашение её в посольство вместе с другими писателями и политическими деятелями её не расшифрует».

В начале 1947 года Маргарита Нелькен, которой предстояло лекционное турне по США и Европе, обратилась в американское посольство для оформления визы. Потребовалось много усилий, подключение к делу французского консула и мексиканских властей, чтобы получить необходимый штамп в паспорт. Американский дипломат подверг Нелькен самому настоящему допросу: зачем вы едете в США? Почему перешли из социалистов в коммунисты, а потом были исключены из партии? Почему вы послали сына сражаться на стороне большевиков? Собираетесь ли вы совершить поездку в Советский Союз? Поддерживаете ли вы какие-либо связи с советскими представителями в Мексике? Все вопросы и ответы фиксировались машинисткой. Нелькен отвечала корректно, не давая воли эмоциям.

В зарубежную поездку Нелькен отправилась в 1948 году. Она питала надежду, что сможет ненадолго прервать своё турне и навестить могилу сына на Украине. От этого плана пришлось отказаться. Позднее Нелькен объясняла, что было бы сумасшествием в условиях холодной войны отправляться за «железный занавес».

Но если бы всё-таки удалось побывать в Митрофановке, то последствия этого визита пришлось бы долго расхлёбывать. Подозрительность американцев получила бы подтверждение: могила – только предлог, Нелькен отправилась в Россию за подрывными и шпионскими инструкциями. В конечном счёте всё это сказалось бы на благополучии семьи, в которой только у Маргариты был стабильный заработок. Быть уволенной с преподавательской работы, утратить авторские колонки в газете «Эксельсиор» и «Новедадес» - всем этим американцы могли отомстить ей и обречь на нищету любимых людей – престарелую мать, дочь Магду и внучку Куки. Наступает время, когда понимаешь: борьба в прошлом, твой лимит бунтарства и авантюр исчерпан.

Последние упоминания об «Амор» в переписке резидентуры с Центром относятся к августу 1950 года. Резидент сообщил в Москву, что Нелькен попросила аудиенцию у посла Капустина. Она рассказала ему, что к ней приходила Рокелия, подруга Рамона Меркадера, которая поддерживает с ним контакт по поручению советских товарищей, и в весьма раздражённой форме заявила, что деньги на содержание узника вновь задерживаются. Рокелия пригрозила, что «об истории с Рамоном узнают соответствующие органы» Мексики, если «пренебрежение Москвы к его нуждам» будет сохраняться. Также неприятно поразили Маргариту слова, что и она «может пострадать» в связи с этим делом.

Посол заверил Нелькен, что он не в курсе дела, но обещал навести справки в Москве. Через день резидент получил указание Центра: «успокоить «Амор», она должна знать, что мы регулярно помогаем «Гному», и если порой есть задержки, то в силу обстоятельств, которые мы не можем контролировать. Для всего этого дела лучше, если его участники будут вести себя спокойнее и выдержаннее». На этом в деле агента «Амор» была поставлена точка.

Оцените статью
0.0
telegram
Более 60 000 подписчиков!
Подпишитесь на наш Телеграм
Больше аналитики, больше новостей!
Подписаться
dzen
Более 100 000 подписчиков!
Подпишитесь на Яндекс Дзен
Больше аналитики, больше новостей!
Подписаться