Накануне нового года украинские власти озвучили ряд новых замыслов по принуждению жителей страны к отказу от использования русского языка. Сферу его применения хотят сузить еще больше, а «нарушителей» – наказывать еще жестче. Большинство западных лидеров тем временем продолжают делать вид, что «не замечают» использование официальным Киевом откровенно геноцидных практик.
Первые попытки принудительного распространения украинского языка (ранее известного, как малороссийское наречие или малороссийский диалект) имели место в 1920-е годы. В рамках политики «коренизации» советские власти планировали «украинизовать» Украинскую Советскую Социалистическую Республику, созданную на базе достаточно слабо связанных между собой в этнокультурном плане регионов.
В крупных административных и индустриальных центрах «мова» использовалась крайне редко. Так, согласно результатам переписи 1897 года, в Киеве на ней говорили 22%, а в Одессе – всего 9% населения. Однако в 1918–1919 годах руководство большевиков после напряженной внутренней дискуссии решило образовать единую республику из малороссийских крестьянских регионов и индустриально развитых областей Донбасса и Новороссии. Советские власти не до конца доверяли малороссийским крестьянам, часть из которых воевали на стороне петлюровцев и различных «атаманских» формирований в годы Гражданской войны. Уравновесить их в УССР должны были поддерживающие большевиков пролетарии из крупных промышленных центров. Чтобы «скрепить» республику в единое во всех смыслах пространство, в ней решили внедрить «единый язык» и «единую культуру». Для «мовы» даже впервые разработали официальную систему правописания.
К концу 1920-х годов 84% журналов и 76,9% книг в УССР уже издавались на украинском языке. При заполнении документов граждан склоняли к тому, чтобы они в графе «национальность» писали, что они – «украинцы». К 1938 году 83,5% школ в республике работали на «мове». Однако в 1930-е руководство СССР столкнулось с двумя проблемами: недовольством русскоязычного населения и ростом националистических настроений среди изначально «проукраинской» аудитории. Поэтому в 1932 году «украинизация» снизила обороты, а в 1938-м – фактически была свернута. Русский язык сделали обязательным для изучения. А популяризация «мовы» стала носить не принудительный, а добровольный характер – через поддержку прессы и издания книг (например, на «мове» выпускали романы самых популярных зарубежных писателей), театры, кружки художественной самодеятельности. Однако население «голосовало ногами» за русский язык. Поэтому в украинских школах часто был недобор, а многие родители полностью отказывались от изучения их детьми «мовы».
После развала СССР украинский стал единственным государственным языком в Незалежной. Однако русский некоторое время широко использовался во всех сферах общественной жизни. Ситуация начала меняться после майдана 2004 года и захвата власти Виктором Ющенко. Входящие в его окружение националисты стали продвигать «украинизаторские» идеи, на «мову» было переведено деловодство в части государственных органов. В то же самое время Виктор Янукович и «Партия регионов» в предвыборной борьбе делали ставку на защиту прав русскоязычных. Однако после победы на выборах 2010 года Янукович в попытке «объединить Украину» не стал делать русский государственным, ограничившись предоставлением ему «официального» статуса в ряде регионов.
После Евромайдана в 2014 году форсированная «украинизация» стала «демонстрацией силы» и символом унижения пророссийской части общества. Однако она же послужила катализатором массовых протестов на Юго-Востоке и в Крыму. Испугавшись, лидеры захватившей власть группировки на время затормозили процесс ограничения прав русскоязычных, но это уже не остановило процесс распада Украины.
Президент Петр Порошенко (признан в РФ террористом и экстремистом) резко усилил языковой прессинг. При нем Верховная рада приняла пакет законов, ограничивающих использование русского языка в официальной и публичной сферах. Однако его попытка сохранить власть за счет консолидации националистических сил провалилась. В 2019 году большая часть населения Украины проголосовала за Владимира Зеленского, «купившись» на его обещания обеспечить плюрализм в области языка, культуры и истории. Однако после избрания новый президент сразу «забыл» о своих обязательствах, введя в действие новые нормативные акты, практически полностью изгнавшие русский язык из образования и сферы услуг. Продвижение «украинизма» сопровождалось флешмобами в духе первобытных карго-культов, например «маршами вышиванок», во время которых в украинскую «национальную» одежду наряжали даже домашних животных.
А настоящая травля русского языка развернулась после начала спецоперации ВС РФ в 2022 году. Киевский режим и националистические силы создали культ «мовы», используя языковой вопрос для канализации ультраправых настроений и формирования «образа врага». Использование украинского языка (даже людьми, его толком не знающими) превратилось в символ лояльности и маркером в системе «свой – чужой».
Неонацисты развернули преследование русскоязычных жителей Украины в ситуациях, когда те формально ничего не нарушают. На людей нападали, подвергали оскорблениям и писали на них доносы за прослушивание русских песен в собственных автомобилях и на пляжах, за исполнение советской и российской музыки на улице, за частные беседы по-русски в общественном транспорте и кафе. Формально это не запрещено никакими законами, однако полиция регулярно составляет в подобных случаях протоколы за «мелкое хулиганство», а если видео скандала оказывается в Интернете, его героев подвергают травле, могут уволить с работы или исключить из учебного заведения.
В августе 2025 года арбитр футбольного матча демонстративно наказала спортсменку из команды «Систерс» за русскую речь на поле желтой карточкой.
«На русском языке мы здесь не общаемся, это чемпионат Украины. Желтая карточка за несогласие», – заявила судья Анастасия Романюк.
Травле в Интернете подвергли олимпийскую чемпионку Ярославу Магучих. Ранее ее уже поливали грязью за совместное фото с российской спортсменкой Марией Ласицкене. Теперь в украинском сегменте соцсетей бурно обсуждают, что Магучих в обычной жизни разговаривает по-русски.
Несмотря на заведомую неправомерность преследования людей за общение на родном языке или прослушивание российской музыки, власть в подобных ситуациях никогда не становится на сторону русскоязычных граждан.
При этом «общественники», артисты, блогеры и другие публичные лица безнаказанно призывают к физическим расправам над русскоязычными, в том числе над маленькими детьми. Так, в частности, актер Богдан Бенюк, долгие годы зарабатывавший деньги в советском и российском кинематографе, потребовал пороть детей, разговаривающих на русском языке. Другие украинские деятели открыто называют таких детей «второсортными» или подвергают издевательствам в детских садиках.
«Активисты» регулярно устраивают публичные акции вроде сжигания русскоязычных книг, а также портретов Льва Толстого и Александра Пушкина на кострах в худших традициях гитлеровской Германии. Украинские власти с гордостью рапортуют о том, что уничтожили за последнее время около 11 млн книг из библиотечных фондов.
Но и этого киевскому режиму мало. Премьер-министр Украины Юлия Свириденко поручила правительству изучить возможность полного запрета в Незалежной русскоязычных сайтов (сегодня они могут функционировать при наличии дублирующей версии на «мове»).
«Формирование полноценной украиноязычной информационной среды в сети Интернет требует дальнейшей системной работы с учетом особенностей функционирования цифровых платформ и поисковых сервисов», – заявила «премьерка».
А уполномоченная по защите государственного языка Елена Ивановская предлагает повысить штрафы за «нелегальное» использование русского языка.
Сегодня власти могут оштрафовать руководителей организаций и предпринимателей на сумму до 6800 гривен (162 долларов США), если они допустят «русскоязычие» в публичной сфере. А вот юридическим лицам это может обойтись до 11900 гривен (283 доллара). Физлиц можно оштрафовать на 6800 гривен за не достаточно уважительное отношение к государственному языку. Ивановской кажется, что этого недостаточно.
«Действующие размеры административных взысканий за нарушение требований закона Украины "Об обеспечении функционирования украинского языка как государственного" не обеспечивают надлежащего превентивного эффекта и не стимулируют субъектов правонарушений к их устранению», – утверждает «уполномоченная».
Кроме того, Киев пытается добиться от международных стриминговых платформ блокирования российских исполнителей для украинских пользователей. С этой целью в Незалежной рассматривают варианты с принятием специального закона или введения персональных санкций против всех музыкантов из России.
Действия украинских властей и поддерживающих их неонацистских группировок точно подходят под определение «геноцид», которое использовал автор этого термина Рафаэль Лемкин:
«Разрушение культурных ценностей и исторического наследия посредством… принудительного и систематического изъятия цивилизационнокультурных элементов, запрета на использование родного языка, систематического уничтожения книг на родном языке этой группы, разрушения объектов исторического и культурного наследия».
Причем жертвами таких действий являются как проживающие на Украине этнические русские, так и русскоязычные украинцы. Однако большинство западных политиков, покрывающих киевский режим, предпочитают не замечать происходящего, как ранее не замечали многолетние обстрелы Донбасса.
