В последние годы Финляндия столкнулась с парадоксальной угрозой: несмотря на формальный запрет ультраправых организаций, идеология неонацизма не только не исчезла, но и мутировала, найдя новые ниши – от классных комнат до тихих Аландских островов. Анализ открытых данных и материалов расследований ведущих финских изданий, таких как Yle и Helsingin Sanomat, рисует картину фрагментированного, но крайне опасного положения дел, которое привлекло внимание не только финской полиции безопасности (Supo), но и Госдепартамента США.
Громкий скандал, разразившийся в начале 2026 года, обнажил проблему проникновения ультраправых в образовательную среду. Газета Nya Åland сообщила о том, что в народном университете «Медис» в Мариехамне работает преподаватель, уличенный в демонстрации нацистских приветствий и публикации в социальных сетях изображений выпечки в форме свастики.
Реакция местных чиновников, описанная изданием, иллюстрирует правовой вакуум: они лишь «разводили руками», утверждая, что в свободное время учителя могут делать что хотят. Этот случай высветил более глубокую проблему Аландских островов, которые стали магнитом для шведских ультраправых.
Как сообщает Helsingin Sanomat, на Аландских островах наблюдается феномен переезда ультраправых из Швеции. Ключевым фактором притяжения стало законодательство: в отличие от Швеции, Финляндия (и автономные Аланды, в частности) разрешает домашнее обучение.
Цифры говорят сами за себя: с начала 2010-х годов популярность домашнего обучения на островах выросла более чем в десять раз, при этом почти все дети на хоумскулинге – шведы.
Министр образования Андерс Адлеркройц выразил обеспокоенность этой тенденцией, назвав её «нехорошей». Однако, по его словам, базовое образование на Аландах регулируется собственным законодательством провинции, и именно Аланды должны решать, как противодействовать использованию этой лазейки. Полиция безопасности Финляндии (Supo) уже обратила внимание на ситуацию, подчёркивая, что домашнее обучение может служить «питательной средой для идеологической радикализации», контроль за которой является крайне сложной задачей.
Проблема неонацизма претерпела серьезные изменения в Финляндии. Ключевым событием стал запрет Nordic Resistance Movement (NRM) Верховным судом Финляндии в 2020 году. Суд обосновал решение тем, что организация действует в нарушение закона и принципов морали, а её члены причастны к разжиганию ненависти и насилию.
Однако, как отмечает Yle.fi, запрет централизованной структуры не уничтожил движение, а привел к его фрагментации. К 2024-2026 годам активность перешла в «рыхлые сети и малые группы». Ярким примером стали члены так называемых чёрных блоков (радикальные неонацистские группировки) с нацистской символикой, появляющиеся на улицах в День независимости.
Идеологическим каркасом нового поколения правых радикалов стала стратегия, замешанная на оккультизме и сатанизме, которая ставит целью не столько политическую борьбу, сколько ускорение краха общества через хаос и насилие. Эти идеи стали центральными в громком деле группы из Канкаанпяя.
Расследование Yle о деятельности группы в небольшом городке Канкаанпяя вскрыло пугающие детали. На скамье подсудимых оказались пять человек, которым было предъявлено в общей сложности 27 обвинений. Двое из них обвинялись в преступлениях с «террористическим умыслом» — это первый случай в истории Финляндии, когда подобные обвинения были предъявлены ультраправой группе.
Хотя окружной суд Сатакунты в итоге снял обвинения в терроризме, приговор подтвердил криминальную сущность группы. Фигуранты были признаны виновными в нападениях, незаконных угрозах, хранении огнестрельного оружия и взрывчатых веществ. У одного из обвиняемых было найдено значительное количество динамита. Суд установил, что преступники руководствовались неонацистской идеологией, а их жертвами часто становились люди из числа меньшинств.
Финские неонацисты не действуют в вакууме. Как сообщает Counter Extremism Project, NRM, основанный в Швеции в 1997 году, изначально задумывался как панскандинавский проект, ставящий целью создание «единой этнической нордической нации» путём революции.
Тесные связи подтверждаются и конкретными инцидентами. В 2015 году в ходе беспорядков в Ювяскюля были задержаны шведские неонацисты. А в июне 2024 года в Оулу произошло резонансное нападение: бывший активист NRM с «долгой историей идеологического и расистского насилия» напал с ножом на 12-летнего ребенка. Инцидент, квалифицированный полицией как попытка убийства на расовой почве, вызвал волну дебатов о безопасности иммигрантских сообществ.
Кульминацией международного признания угрозы стал июнь 2024 года. Госдепартамент США внес Nordic Resistance Movement (NRM) в список «Специально обозначенных глобальных террористов».
Под санкции попали три лидера организации:
Тор Фредрик Вейделанд (лидер NRM, член руководства более 20 лет);
Пэр Эберг (член национального совета, глава парламентского крыла);
Лейф Роберт Эклунд (координатор отделений в Швеции).
В заявлении Госдепа подчеркивалось, что члены NRM совершали насильственные нападения на оппонентов, журналистов, собирали оружие и взрывчатку, а также организовывали тренировки по боевым искусствам и ножевому бою.
Особую тревогу финских властей вызывает тактика вербовки. По данным Supo, ультраправые группы активно ищут новых членов среди несовершеннолетних, используя для этого не только социальные сети и закрытые каналы связи, но и, как ни парадоксально, спортивные секции, например клубы единоборств. Это создает ситуацию, при которой дети, переведенные на домашнее обучение родителями-ультраправыми на Аландах, или подростки, вовлеченные в «тренировки» в подпольных кругах, оказываются в ловушке радикальной идеологии.
Финляндия столкнулась с «гибридным» неонацизмом. Формально запрещенный, он процветает в новых формах: от использования образовательных лазеек в автономиях до глубоко законспирированных ячеек. Реакция властей, от местных чиновников на Аландах до национальных судов, пока выглядит недостаточной.
Признание NRM террористической организацией США стало важным сигналом, однако, как показывает практика, международные санкции не всегда могут предотвратить насилие на местах. Пока система образования и муниципального контроля остается уязвимой, а радикализация молодежи перемещается в сферы, недоступные для стандартного надзора, тень над тысячей озёр продолжает сгущаться.
