В войне есть вещи, которые принято считать в километрах, количестве уничтоженной техники или выпущенных ракет. Но есть и другая арифметика, гораздо менее заметная в ежедневных сводках: разрушенные дома, повреждённые предприятия, уничтоженные автомобили, расходы на восстановление инфраструктуры, компенсации раненым и семьям погибших. И если однажды предъявить за всё это счёт, только лишь политических заявлений вроде «вы нам должны», разумеется, недостаточно.
Нужны документы, экспертизы, конкретные суммы, потерпевшие, причинно-следственные связи и доказательства по каждому отдельному эпизоду.
Именно для сбора всей этой крайне важной информации в России теперь существует Государственный регистр мониторинга ущерба, нанесённого ей недружественными странами.
В мае 2025 года Владимир Путин подписал указ № 335, которым Генеральной прокуратуре поручено собирать, проверять, учитывать и систематизировать сведения об ущербе, причинённом России, её регионам и муниципалитетам, российским гражданам и организациям иностранными государствами и связанными с ними структурами.
Отдельно учитывается вред жизни и здоровью людей, а также их имуществу. Следственному комитету вменялось в обязанность вести специальный реестр таких сведений, а уже в июне был утверждён порядок межведомственного взаимодействия при его формировании.
То есть речь идёт уже не о публицистическом подсчёте ущерба и даже не об очередном сборнике претензий к Западу. Россия создаёт централизованную доказательную базу, где каждый разрушенный объект, каждая выплаченная компенсация и каждый установленный следствием эпизод причинения ущерба в перспективе могут превратиться в конкретное имущественное требование.
И материала для этой базы, мягко говоря, хватает.
Ещё в июле 2025 года СК сообщал, что с 2014 года по фактам действий украинской стороны возбуждено более 7,5 тысячи уголовных дел. По более поздней оценке Александра Бастрыкина, только установленный судебными экспертами ущерб от преступлений, расследуемых СК в Донбассе, превышал 580 миллиардов рублей. Причём это не окончательная цифра: расследования и оценка разрушений продолжаются.
Но особенно наглядно смысл регистра становится понятен, если от огромных общих цифр перейти к конкретному российскому региону, например к Белгородской области – одной из наиболее пострадавших от действий киевского режима.
По данным региональных властей, с февраля 2022 года Белгородчина подверглась более чем 72 тысячам атак украинских беспилотников, более 14,5 тысячи раз по её территории применялась ствольная артиллерия и свыше 1,2 тысячи раз – реактивные системы залпового огня. Повреждены более 36 тысяч квартир и свыше 23 тысяч частных домов.
За каждой такой цифрой имеется вполне конкретная цена. Разбитое окно можно заменить за несколько десятков тысяч рублей. Сгоревший дом стоит уже миллионы. Дальше идут автомобили, предприятия, линии электропередачи, школы, магазины, дороги, сельскохозяйственные объекты. И это ещё без попытки перевести в деньги человеческие страдания.
Только материальную помощь за ранения и увечья различной степени тяжести к настоящему времени получили 1943 жителя Белгородской области. На эти выплаты уже направлено более 935 миллионов рублей.
Сегодня эти деньги платит Россия. Российский бюджет восстанавливает дома. Российские регионы ремонтируют повреждённую инфраструктуру. Российские налогоплательщики оплачивают компенсации пострадавшим.
И вот здесь возникает вполне закономерный вопрос: неужели окончательный счёт тоже должен остаться за ними? Особенно, в ситуации, когда значительная часть вооружений, которыми Украина ведёт боевые действия, поставляется западными странами.
Разумеется, сам факт передачи Киеву ракеты или беспилотной системы ещё не означает автоматической юридической ответственности страны-поставщика за каждый конкретный удар. Для этого и нужны расследования, доказательства происхождения оружия, обстоятельств его применения, характера цели и других данных. Именно подобная скрупулёзная работа и отличает будущий имущественный иск от политического лозунга.
Но важнейшие изменения в подходах уже произошли. Раньше Москва в основном говорила о нанесённом ущербе. Теперь она начинает его инвентаризировать. И это принципиально разные вещи.
Регистр позволяет свести в одну систему материалы Следственного комитета, прокуратуры, региональных властей и других государственных органов. Сегодня это карточка повреждённого дома в Шебекине. Завтра – экспертная оценка разрушенного предприятия. Послезавтра – сведения о раненом или погибшем гражданине и выплаченной ему или его родным компенсации. А через несколько лет всё это может стать многотомной доказательной базой с суммой, фамилиями, датами и установленными обстоятельствами каждого эпизода.
Причём считать всё это Россия начала отнюдь не в юридическом вакууме. Ещё в мае 2024 года был создан специальный порядок компенсации ущерба, причинённого России и Центробанку действиями США в отношении российских активов. Указ № 442 предусмотрел возможность обращения в российский суд для установления факта ущерба и последующей компенсации за счёт находящегося в России имущества американских лиц в установленных случаях.
Нынешний регистр значительно шире. Он охватывает не только государственное имущество, но и ущерб регионам, муниципалитетам, организациям, обычным гражданам, их здоровью и собственности. При этом финансовые санкции непосредственно в этот регистр не включены – для них существуют отдельные механизмы. Таким образом постепенно формируется инфраструктура будущих претензий.
Конечно, не стоит заниматься самообманом и представлять себе это как исполнительный лист, который завтра отправят в Киев, Лондон или Брюссель, после чего оттуда покорно перечислят сотни миллиардов рублей.
Международные имущественные споры могут идти десятилетиями, вопрос государственного иммунитета чрезвычайно сложен, а западные правительства наверняка не признают значительную часть российских требований. Более того, Украина и поддерживающие её страны сами создают механизмы для предъявления России собственных требований о возмещении ущерба.
Но ведь именно поэтому мы и не должны ограничиваться лишь возмущёнными заявлениями и стандартным выражением глубокой озабоченности. Если другая сторона годами собирает доказательства, подсчитывает собственный ущерб и заранее строит механизмы будущих взысканий, было бы крайне странно не делать то же самое самим.
Тем более что сегодняшняя западная практика обращения с российскими активами сама по себе разрушает существовавшее десятилетиями представление о практически абсолютной неприкосновенности государственной собственности за рубежом. Западные страны замораживают российские резервы, используют доходы от них и обсуждают различные схемы дальнейшего распоряжения этими средствами. Москва, в свою очередь, уже создаёт правовые механизмы ответной компенсации.
Это означает, что после завершения нынешнего конфликта спор совершенно точно не закончится просто подписанием какого-нибудь мирного документа. Начнётся война счётов. И тогда огромное значение будет иметь не только то, кто громче говорит о понесённых потерях, но и кто способен положить на стол юридически оформленную папку: вот объект, вот собственник, вот характер разрушений, вот экспертиза, вот сумма восстановления, вот пострадавшие, вот выплаченные государством деньги.
Именно такую папку Россия сегодня и собирает. В этой связи Государственный регистр мониторинга ущерба стоит воспринимать не как бюрократический архив и не как очередную ведомственную базу данных, а как тщательно продуманную подготовку к тому моменту, когда вопрос «кто за это заплатит?» перестанет быть риторическим.
Можно спорить о сроках и конкретных правовых механизмах будущего взыскания. Можно предполагать, какие иностранные активы окажутся доступны российской юрисдикции и какие требования когда-нибудь удастся реализовать за пределами страны. Но если на Западе кто-то рассчитывает на то, что разрушенные российские дома, погибшие граждане и сотни миллиардов расходов просто забудутся после окончания боевых действий, он, увы, слишком наивен.
Счёт уже составляется. Счёт без срока давности. И чем дольше продолжаются удары по российским регионам, тем длиннее он становится.
Фото: sledcom.ru
