Сможет ли власть изменить северокавказский вариант антитеррора?

telegram
Более 60 000 подписчиков!
Подпишитесь на наш Телеграм
Больше аналитики, больше новостей!
Подписаться
dzen
Более 100 000 подписчиков!
Подпишитесь на Яндекс Дзен
Больше аналитики, больше новостей!
Подписаться

Чтобы тщательно расследовать покушение на президента Ингушетии, спецслужбам, МВД и Генпрокуратуре потребуется не менее полугода. Говорить об упреждающих действиях специальных и силовых структур, судя по событиям в Ингушетии, не приходится. Власть, изображая бурную деятельность (во всяком случае, имитирует бурную и, возможно, в ряде случаев и полезную, но несвоевременную деятельность) в борьбе против терроризма, в окончательном виде все сводит к парадным докладам «упреждающих действий в борьбе с террором».

В отчетных докладах министра МВД Р. Нургалиева рассказывается, с каким высоким качеством прошли учения внутренних войск в летнем периоде во всем Кавказском регионе, названы отличившиеся, перечислены все дела, по которым проводятся «адресные мероприятия». Уничтожено 546 боевиков, и только за время нынешней спецоперации уничтожено 27 их баз (1).

За массовостью привлекаемых к проведению контртеррористической операции офицеров и прапорщиков, военнослужащих срочной службы и контрактников, за численностью боевой техники, за сонмом всевозможных правоохранительных структур и наблюдающих за ними прокурорских работников власть, к сожалению, не видит или не хочет замечать, что прежними силами, методами, формами и способами невозможно победить ни чеченский, ни тем более радикально-исламистский терроризм, пришедший на смену чеченскому.

Увлекшись созданием антитеррористической силовой вертикали в стране и особенно на Северном Кавказе, власть в пылу строительства и законотворчества не заметила смены идеологий, упустила время и вновь оказалась неготовой к смене политического противника и переходу террористов к открытым партизанским боевым действиям.

Государственная Дума приняла закон, регламентирующий порядок введения режима террористической опасности и распределения ответственности чиновников всех рангов в ФСБ, МВД, МЧС и МО. Все усилия Кремля, Государственной Думы были растрачены на разработку схем воинского взаимодействия, сигналов взаимного опознавания МВД, ФСБ, Минюста, Минобороны, Генпрокуратуры, МЧС и организацию всех видов связи и управления.

Президент Ингушетии Юнус-Бек Евкуров насчитал в горах «сотни боевиков и тысячи пособников». Российские военные в Чечне — порядка 700 человек. Глава Следственного комитета при Генпрокуратуре РФ Александр Бастрыкин считает, что на Северном Кавказе действуют порядка полутора тысяч боевиков. К сожалению, оказались ошибочными и аналитические выводы президента Чечни Рамзана Кадырова, насчитавшего в горах 50-70 «шейтанов», которых он «на днях уничтожит».

Вообще-то численность боевиков большого значения не имеет. Сколько их ни убивают, их всегда примерно 700 человек – потому, что именно на столько штыков сепаратистов есть финансирование. «Если бы были деньги, они бы формировали полки и дивизии…» – неофициально говорят грушники.

Это подтверждено событиями последнего года – покушением на министра МВД Ингушетии Мусу Медова, убийством зампредседателя Верховного суда этой же республики Азы Газгиреевой, министра внутренних дел Дагестана Адильгерея Магомедтагирова, бывшего вице-премьера и экс-секретаря Совбеза Ингушетии Башира Аушева, наконец, покушение на Юнус-Бек Евкурова. Все это как-то непохоже на спонтанные действия, в чем пытались убедить Президента страны на Совете Безопасности министры обороны и внутренних дел, директор ФСБ, генеральный прокурор.

Очевиден прокол в первую очередь ФСБ и МВД РФ в получении упреждающей информации о крупномасштабной деятельности либо городской подпольной структуры, либо вышедших из леса формирований. А поскольку такой информации добыть не удалось, то и разговоры об упреждении действий террористов являются блефом, рассчитанным на то, чтобы прикрыть оказавшиеся бессмысленными действия спецслужб по контролю за передвижением, проверкам документов, контролю за дорогами, оборотом оружия и т.п.

Надо прямо сказать, что разведывательные и контрразведывательные мероприятия спецслужб проводятся формально, для галочки. Несмотря на то, что финансирование только ФСБ за последние 8 лет выросло вчетверо (около 40% бюджета на правоохранительные органы приходится на спецслужбы), результаты нулевые. Оперативные мероприятия по розыску в системе МВД также неэффективны, хотя в бюджете на 2008-2009 годы заложен прирост расходов на правоохранительные органы на 25%. Эффективная агентурная сеть специальными и правоохранительными структурами среди населения не создана, а ведь эта трудоемкая работа ведется почти два десятка лет. Правоохранительная и судебная структура на Кавказе частично поражена коррупцией, а частично заражена предательством, что в совокупности делает невозможным обеспечить хоть какую-то скрытность при проведении спецопераций. Сотрудники специальных служб, милиционеры и военнослужащие ВВ и МО РФ практически бесконтрольно хозяйничают на всем Северном Кавказе.

Во всех северокавказских республиках руководящие должности в органах власти занимают лица, состоящие в родственных связях. Главный редактор журнала «Кавказский эксперт» Энвер Кисриев определяет эти кланы как «этнопартии», утверждая, что они имеют все признаки партий политических. Но у них также есть признаки, обычным партиям несвойственные. Все они связаны с криминалом. У всех есть свои вооруженные формирования. В 1999 году под шум борьбы с отрядами Басаева вооруженные дружины этнопартий были легализованы — как правило, в виде ведомственных силовых подразделений: охрана газопровода, железной дороги и т.д. – смотря по тому, к какому клану какое ведомство принадлежит.

Клановость становится все более универсальной структурой организации власти во всех республиках Северного Кавказа. В Чечне она организована вокруг тейпов, в Осетии — вокруг диалектов, в Кабардино-Балкарии, Адыгее и Карачаево-Черкесии — вокруг этнических сообществ. Произвол властей порождает у большей части населения социальную апатию. Это доказывает, что меры, принимаемые Кремлем, не действуют или действуют с непозволительным опозданием.

В информационном плане власть опять-таки запаздывает. Хотя министр внутренних дел и докладывал на коллегии МВД, что «в рамках борьбы с терроризмом в Северо-Кавказском регионе создана единая информационно-разведывательная база данных. Она успешно используется в повседневной жизни». На самом деле в реальной ситуации эта система не работает.

Сложившаяся практика оценки антитеррористической деятельности со стороны власти основывается на ложном посыле, что все противодействие террору могут организовывать только силовые структуры и чиновники, отвечающие за эти структуры или параллельные им. Она не верна в принципе, поскольку не учитывает ни изменения в обществе, ни степень доверия общества к власти и ее силовым и особенно правоохранительным структурам, ни степень противодействия общества властным органам из-за превышения ими полномочий и коррупционных связей. Негативным процессам способствуют рост безработицы, создающей благоприятную почву для вербовки сторонникам экстремистских организаций, помехи новым властям в наведении порядка в экономике, попытки извне взорвать спокойную стабильную обстановку в республиках. Специалисты отмечают, как много среди боевиков верующих молодых людей, по словам близких, бежавших от произвола правоохранительных органов во время их борьбы с инакомыслием.

На территории Северо-Кавказского военного округа и в зоне ответственности Каспийской военной флотилии, по различным оценкам, сосредоточена почти треть сил и средств российской армии. Россия вынуждена иметь в этом исключительно важном для своих национальных интересов целый военный округ, в зону ответственности которого входят 13 субъектов РФ, где проживает около 22 млн человек. На Кавказе, в акватории Черного моря и на Каспии сосредоточена самая крупная по плотности группировка войск в Евразии. На территории восьми регионов дислоцируются соединения и части СКВО: 58-й армии, 4-й армии ВВС и 51-го корпуса ПВО, три отдельных железнодорожных бригады. От ВДВ в регионе размещены: 7-я воздушно-десантная дивизия, 247-й десантно-штурмовой полк, 108-й парашютно-десантный полк, артиллерийский полк, инженерно-саперный батальон, отдельная военно-транспортная эскадрилья. Из пяти дивизий внутренних войск четыре дислоцируются в этом регионе.

Если при такой плотности войск и специальных структур возможны партизанско-диверсионные действия, то это означает, что созданная группировка войск и сил и вся силовая и правоохранительная система недееспособны или неизлечимо больны. Судя по последним данным, реально партизанские действий ведутся в Ингушетии, Чечне и Дагестане, где формируются различного рода группы, отряды, «джааматы». И вовсе не факт, что они сформированы только из этнических чеченцев или ингушей. А судя по дислокации войск на Северном Кавказе, можно предполагать, что следующие аналогичные события следует ждать в Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии и Северной Осетии-Алании, где практически нет воинских частей и соединений.

Борьба с терроризмом в России в условиях существования демократических ценностей в демократической стране заведомо обречена на поражение, если не будут изменены подходы к оценке и анализу как действий сепаратистов, так и действий власти, без активного участия общества. Это касается не только России, но и всех цивилизованных государств: власти запаздывают в принятии решений и бьют «по хвостам» событий.

Думается, что власти необходимо сосредоточить усилия на нескольких направлениях противодействия современным угрозам.

Нынешние структуры системы внутренних дел нуждаются не в коренной перестройке, а в создании новых, параллельных существующим. Их главной задачей должно стать достижение доверия у населения. При всех министрах внутренних дел – Степашине, Ерине, Куликове, Рушайло, Грызлове, Нургалиеве, при смене красной звездочки на российского орла осталось советское содержание – превосходство государственного над общественным. До тех пор, пока в кабинетах правоохранительных работников (от офицера ФСБ до наркополицейского) будут выбивать у людей нужные признания, а население будет бояться человека в милицейской или военной форме, ожидать изменений в сфере доверия к власти практически невозможно. Для этого мало создания «разведывательно-информационной базы», необходимо создание информационных программ и соответствующих структур по изменению имиджа силовых, специальных и правоохранительных структур в глазах общества.

Следует признать, что формы и методы только военного противостояния, применяемого против видоизмененного сепаратизма, явно недостаточны. Необходима более тонкая адресная работа по привлечению всех слоев населения к процессу нормализации, в том числе и той части верующих мусульман, которые лояльны российской власти. История православного христианства в России показала, что повсеместное изгнание, например, старообрядцев со всех российских земель нисколько не уменьшило их веру в свои религиозные ценности, но прервало на несколько столетий их поддержку российского общества. Всеобщая война, развернутая на Кавказе против тысяч верующих мусульман, отрицающих официальное духовенство, должна быть заменена кропотливой работой специалистов с каждым конкретным человеком. Правоохранительные органы от этой работы должны быть отстранены, что только поднимет их имидж.

Речь идет о смене ориентиров в борьбе против террористических и сепаратистских радикалов. Угрозу обществу несет дальнейшая милитаризация так называемой антитеррористической борьбы, в которой предусматривается не взаимодействие власти с обществом, а отсечение общества от этой борьбы. В результате потери несут и власть, которая теряет авторитет, и общество, которое теряет своих граждан. Попытки власти не замечать факторы, которые подрывают ее авторитет в глазах мирового сообщества, и представлять ситуацию как выступления отдельных наркоманов, деклассированных элементов, с которыми способны бороться только люди с оружием, может привести к тому, что будет взорвана вся ситуация не только на юге России, но и в сопредельных государствах Южного Кавказа.

Сколько можно прикрывать героизмом, отвагой, личным мужеством отдельных генералов, офицеров, прапорщиков и солдат политические и экономические просчеты? До каких пор все усилия будут направлены только в сторону милитаризации в борьбе с новыми угрозами? Почему уровень коррупционности и предательства на Кавказе не уменьшается? Почему все больше и больше растет недоверие общества к властным и силовым структурам?

К сожалению, создается впечатление, что власть на самом высоком уровне не хочет или может понять, что старыми способами без изменения структур взаимодействия с обществом проблема противодействия террору, в том числе и на Кавказе, решаться не будет.

_______________

(1) Шура Буртин, Дмитрий Великовский, Руслан Хестанов. Как прекратить войну http://www.expert.ru/printissues/russian_reporter/2009/23/voyna/

Оцените статью
0.0
telegram
Более 60 000 подписчиков!
Подпишитесь на наш Телеграм
Больше аналитики, больше новостей!
Подписаться
dzen
Более 100 000 подписчиков!
Подпишитесь на Яндекс Дзен
Больше аналитики, больше новостей!
Подписаться