С января этого года Европа пережёвывала результаты исследования Европейского института исследований в области безопасности Европейского союза (European Union Institute for Security Studies – EUISS), своего аналитического центра в области внешней политики и безопасности. Брюссель закрыл доступ к этому документу в интернете, но тем не менее было известно главное: «Глобальные риски для ЕС» стало первым крупномасштабным общеевропейским исследованием, направленным на оценку экспертного восприятия угроз безопасности блока, которое будет выявлять самые серьезные угрозы для ЕС. И чем же рисковала Европа до утра 28 февраля, когда американские и израильские войска начали бомбардировку Ирана?
Вот чем: «…в 2026 году главной угрозой безопасности будет нанесение крупного удара по критически важной инфраструктуре ЕС – подводный саботаж, отключение электросетей и т. п.». Кем – давно не вопрос. И ещё конкретная опасность: «…прекращение огня на Украине на условиях России, отказ США от гарантий безопасности европейским союзникам и новые военные действия России в соседних государствах, не входящих в НАТО».
Маниакальная заточенность евроэкспертов на Украине, ставшей «пушечным мясом» в стремлении Европы поживиться «за русский счёт», давно и вполне понятна. Именно она заслоняет очевидную перспективу утраты собственно брюссельского, а не российского влияния в мире. Единой Европе грозит не Москва, а экономическая катастрофа. На конец прошлого года всего пять евроэкономик показали рост выше 3%, четырнадцать не осилили даже 1% роста. А Германия плюс Финляндия и Люксембург и вовсе столкнулись с сокращением производства. Семнадцать из двадцати семи государств боррелевского «европейского сада» не достигли минимального порога в 2% роста, необходимого для сохранения уровня жизни в долгосрочной перспективе, – среднегодовой темп роста ВВП по ЕС составил всего 1,4%. Эти цифры свидетельствуют о системных проблемах, которые ведут Европу к промышленной деградации. Хуже всего Германии, где сочетание отрицательного роста и рекордно низкой безработицы в 3,8% представляет собой макроэкономический парадокс, указывающий на серьезные структурные проблемы. Большинство европейских государств сталкиваются с дефицитом бюджета, что в условиях растущей инфляции вынуждает правительства переходить к более жесткой фискальной политике, и экономика Германии для стагфляции – первый кандидат. Но и «вся Европа стоит на перепутье, и без решительных структурных решений ее экономика может надолго погрузиться в состояние промышленной бедности, из которого будет непросто найти выход», – резюмирует Европейский институт исследований в области безопасности (EUISS).
Пройдёмся по составляющим надвигающейся катастрофы.
В Брюсселе считают, что Штаты тут прежде всего. Как сообщает Bloomberg, главная надежда и опора Брюсселя предупредила Евросоюз о том, что стремление блока ввести правила «Сделано в Европе» для стимулирования собственной промышленности после удара тарифами Трампа «несправедливо действует в сфере торговли и подрывает трансатлантическую оборону». Может ли Брюссель парировать эту наглость Белого дома? Не может. Правила «Сделано в Европе» предусматривают европейские технологии, которые считаются стратегическими и необходимы для борьбы с деиндустриализацией. Промышленный сектор Германии, спасибо Дональду Трампу, потерял в прошлом году 120 000 рабочих мест. Требование о том, чтобы около 70% материалов для каждого автомобиля производилось на месте, на чем настаивают поставщики автомобилей, остановило бы сокращение рабочих мест и поддержало отечественные фирмы. Аналогичные меры для производства стали и местных технологий будут способствовать созданию более коротких и независимых цепочек поставок. Пока, сообщает аналитический центр Bruegel, четыре пятых мощностей по производству аккумуляторных элементов в ЕС приходится на южнокорейские фирмы. А в производстве солнечных панелей огромное преимущество и, соответственно, огромную долю рынка имеет Китай.
28 февраля перед Брюсселем встал новый вопрос: что должна делать Европа сейчас, когда США и Израиль перекраивают карту Ближнего Востока? Тот же EUISS честно признался, что «реакция Европы характеризовалась шоком, скептицизмом, определенной сосредоточенностью на внутренних проблемах. Как это часто бывает в Европе, обсуждение ведётся о том, как интерпретировать события, а не о том, что с ними делать». Брюссель остался верен себе – страсть как хочется командовать: «ЕС должен срочно инвестировать в коалицию с этими странами (США и Израилем), а также с Турцией, Великобританией, Индией, Китаем и другими. Приоритетом сейчас является дипломатическая инициатива, которая предоставит Трампу и Ирану возможность выйти из конфликта. Европа может добиваться проведения дипломатического саммита с этой группой в Эр-Рияде или Стамбуле, или в другом месте региона после открытия воздушного пространства».
Помпезным политическим словоблудием Брюссель «заговаривает» смертельную для себя энергетическую язву, разъедающую экономику всего блока. Самым разумным решением было бы вернуться к приобретению российских энергоресурсов. Это неизбежное и вот почему. Теперь всем ясно, что отношения с Вашингтоном у Брюсселя не застрахованы от использования энергетики как рычага политического и экономического давления – что, собственно, уже и происходит. Диверсификация, о которой истерически кричали в Брюсселе, тыча пальцем в Россию, теперь стала жизненно необходимой. Вместо этого 26 января министры энергетики ЕС утвердили законопроект о поэтапном отказе от импорта российского трубопроводного газа и СПГ к концу 2027 года. Запрет вступит в силу через 6 недель после официального опубликования и будет постепенно ужесточаться. Компаниям предстоит расторгнуть все действующие контракты в установленные сроки или платить штрафы. В итоге США стали доминирующим поставщиком сжиженного газа в ЕС: в 2025 году они поставили 82 миллиарда кубометров – около 58% всего европейского импорта СПГ – примерно 27% общего потребления газа в ЕС. Это почти в четыре раза больше, чем в 2021-м.
Но уже сегодня немецкая Berliner Zeitung уговаривает: «Северные потоки» ещё можно восстановить. Центральная и Юго-Восточная Европа из-за удалённости от терминалов СПГ и привязки к трубам стали самыми уязвимыми в энергополитике Брюсселя. Потеря российских объемов газа в «Турецком потоке» ударит по Болгарии и снова по Центральной Европе. Понятно, что Словакия сделает ставку на транзит с запада на восток через Польшу, Чехию и Австрию. Австрия продолжит получать газ в основном через Германию, а Венгрия будет все больше рассчитывать на румынские поставки по трубам и импорт СПГ через Хорватию. Но проблема в том, что эти маршруты будут работать на пределе возможностей, оставляя минимальный запас прочности. Так что, хотя структурного дефицита региональная добыча не допустит, риски для устойчивости системы останутся: сбой в любой ключевой трансграничной точке способен быстро обернуться нехваткой газа.
Зависимость от американского СПГ – это потенциальная уязвимость в эпоху растущего геополитического переустройства и все более «трампированных» отношений через Атлантику. И кто сомневается, что у Белого дома всегда найдутся резоны, чтобы повлиять на объемы и условия поставок? Администрация Трампа не скрывает своих амбиций: энергетическое доминирование – приоритет Стратегии нацбезопасности – 2025. Там расширение экспорта энергоносителей подается как инструмент проекции силы. И бомбардировки Ирана, собственно, лишь способ переподчинить Вашингтону цепочки поставок энергоносителей в самом богатом ими регионе мира.
28 января еврокомиссар по энергетике Дан Йоргенсен, ещё не ужаленный Ормузским проливом, объявил, что ЕС нарастит усилия по диверсификации поставок, чтобы снизить зависимость от американского СПГ. Тихо бегаешь, Йоргенсен! Где теперь возьмёт газ Европа? В Брюсселе ставка делалась на Катар и ОАЭ, но 28 февраля опрокинуло все ставки. У побережья Ирака прямо сейчас горят танкеры Zefyros и Safesea Vishnu, шедшие под флагом Мальты. Удар иранских дронов пришёлся в момент особенной уязвимости, когда шла перекачка нефтепродуктов с судна на судно. Со среды 11 марта в проливе были повреждены или потоплены 6 торговых судов. И, как сообщает Reuters, Иран начал минировать Ормузский пролив, превращая его в ловушку для нефтяных танкеров, контейнеровозов и газовозов, обеспечить безопасность прохождения которым американский флот попросту боится.
Что у ЕС в сухом остатке? Южный газовый коридор из Азербайджана в Европу уже практически законтрактован. Любое серьёзное расширение (включая потенциальный газ из Туркмении) потребует сначала разработки месторождений, нового транскаспийского трубопровода или обновления старого и долгих лет политической координации между производителями, транзитерами и потребителями. Алжир и Ливия рядом, трубы в Европу есть, европейские компании работают там давно. Но нарастить экспорт со старых месторождений при растущем внутреннем спросе и нехватке инвестиций в добычу невозможно. А огромные запасы Ливии заморожены политическим хаосом, рисками безопасности и разрушенной инфраструктурой. Австралия могла бы подкинуть Европе СПГ, но немного. 14 тысяч километров по воде делают доставку дорогой, оставляя азиатские рынки в приоритете. По трубе главный поставщик Норвегия, но и она – старый производитель на пределе мощностей. Румыния со следующего года станет экспортером благодаря месторождению «Нептун Дип», но оттуда газ пойдет в основном в Юго-Восточную Европу. У Северной Африки и Восточного Средиземноморья сколько потенциала, столько и политических рисков. Каспийский регион – это годы инвестиций, строительства и политической координации. Отсюда итог: в этом десятилетии серьезно диверсифицироваться от американского СПГ Европе не светит. И никакая диверсификация не вернёт ей ценовой реальности до 2022 года, когда в зимние месяцы жители евроблока платили всего по 0,51 евро за кубометр газа из России, а за кубометр американского СПГ – 1,08 евро. Высокие и непредсказуемые цены продолжат душить европейскую промышленность. Энергоемкие производства окажутся в структурно невыгодном положении по сравнению с конкурентами из Северной Америки. Без нас историческое ценовое преимущество Европы перед Азией обнулилось. Разрыв в конкурентоспособности растет, провоцируя сокращение мощностей, заморозку инвестиций и переезд производств. Устойчиво высокие цены, напряженный баланс спроса и предложения плюс риск того, что глобальный рынок СПГ может ужесточиться быстрее ожиданий из-за роста энергопотребления дата-центров и цифровой инфраструктуры, – все это создает предпосылки для возвращения российского газа в европейский энергобаланс. Не сейчас, но в будущем, считают думающие немцы. При этом главное условие – сдвиг в геополитике от русофобии к нормализации отношений с Россией становится неизбежен.
Не я говорю – Berliner Zeitung: «Юридически обязательные цели REPowerEU (план Европейской комиссии по отказу от потребления российского ископаемого топлива до 2030 года) отменить сложно, но можно, – считает издание. – Если высокие цены на энергоносители продолжат душить европейскую промышленность, существующая трубопроводная инфраструктура может снова сделать исторически дешевый российский газ привлекательным»…
Брюсселю давно пора бы думать не о войне с Россией, в которой он уже проиграл, и не о санкциях, а об убывающих шансах на конкурентную борьбу в течение ближайшего десятилетия. Иначе Европу похоронит Европа.
