Последние полтора года стали временем тектонических сдвигов в архитектуре безопасности Северной Европы. Вступление Финляндии и Швеции в НАТО, подписание двусторонних оборонных соглашений с США и пересмотр отношения к многосторонним форматам сотрудничества — всё это звенья одной цепи. Два государства, которые исторически выстраивали свою политику на принципах нейтралитета и регионального диалога, сегодня делают выбор в пользу жесткой военной логики альянса. И у этого выбора есть как стратегические дивиденды, так и вполне конкретная цена - для северных регионов, для трансграничного сотрудничества и для самих основ европейской безопасности.
18 июня 2024 года шведский Риксдаг большинством голосов одобрил Соглашение о сотрудничестве в области обороны (DCA) между Швецией и Соединёнными Штатами. За него проголосовали 266 депутатов, 37 высказались против, 46 отсутствовали. Для принятия требовалось квалифицированное большинство - не менее трех четвертей голосовавших и более половины всех членов парламента.
Соглашение, подписанное еще в декабре 2023 года министрами обороны Швеции Палем Йонссоном и США Ллойдом Остином, предоставляет американским вооруженным силам право использовать 17 военных баз по всей территории Швеции. США могут размещать на них личный состав, технику, вооружение и боеприпасы, а также проводить учения. Американские военнослужащие на шведской земле подчиняются законам США - в том числе и в вопросах уголовной ответственности, что вызвало особую критику оппозиции, указывавшей на различия в законодательстве, например, в сфере сексуальных преступлений.
Однако главный камень преткновения - ядерное оружие. В отличие от аналогичных соглашений с Норвегией и Данией, в шведском DCA отсутствует прямой запрет на размещение ядерных боезарядов. Левые и «Зеленые» настаивали на включении такой оговорки, но правительство отказалось. Министр иностранных дел Тобиас Билльстрём заверил, что позиция Швеции - не допускать ядерное оружие на свою территорию в мирное время - «известна и уважается». Но премьер-министр Ульф Кристерссон вскоре дал понять, что в военное время этот вопрос может быть пересмотрен. Критики указывают: Швеция полагается лишь на политическое заявление, которое в условиях кризиса может быть легко отозвано.
Параллельно с DCA в Швеции развернулась не менее острая дискуссия о полномочиях правительства принимать решения о военном сотрудничестве без одобрения парламента. Действующее законодательство позволяет передавать иностранным силам лишь оборонительные задачи, непосредственно связанные с защитой Швеции. Теперь же правительство запросило мандат на то, чтобы разрешать военные операции на шведской территории и с нее в интересах других союзников – даже если сама Швеция не подвергается угрозе или нападению/
Что это означает на практике? Шведская территория может стать базовой платформой для операций НАТО или США против другого государства (читай — России). Речь идет о сценариях, где:
Первое: британские или иные союзные средства ПВО, размещенные в Швеции, обстреливают российские силы в Польше или над международными водами;
Второе: американские бомбардировщики или истребители взлетают со шведских авиабаз для нанесения ударов по российским целям в Финляндии, странах Балтии или на территории самой России;
Третье: финские или другие союзные корабли используют шведские порты для минирования российских внутренних вод;
Четвёртое: с Готланда наносятся удары по российским силам, которые, по оценкам союзников, готовят агрессию против Финляндии.
Правительство настаивает: все это будет делаться в рамках «сдерживания и обороны» и «в соответствии с международным правом». Однако Гётеборгский университет в своем заключении подверг сомнению конституционность такого подхода, указав, что правительство не должно получать «свободные руки» в столь чувствительных вопросах. По мнению университета, мандат должен быть четко ограничен конкретными случаями передачи полномочий.
Реакция правительства была сдержанной: оно отмело критику, заявив, что законопроект лишь уточняет рамки, а детали — задачи, сроки, география, командование — будут определяться уже в каждом конкретном случае. Оппоненты же предупреждают: без прямого нападения на Швецию и без согласия Риксдага правительство сможет принимать решения, которые сделают страну стратегической целью для противника, причем совершенно добровольно и без необходимости.
Пока Швеция впускала американских военных на свои базы, Финляндия делала не менее резкий шаг. В ноябре 2024 года правительство страны объявило о выходе из Совета Баренцева / Евроарктического региона (СБЕР) после 2025 года. Это решение — не спонтанное. Оно стало прямым следствием новой арктической доктрины, обнародованной 25 ноября 2025 года.
Документ, озаглавленный «Арктическая внешняя политика и политика безопасности», констатирует: Арктика «больше не защищена от глобальных конфликтов». В качестве главных угроз названы действия России на Украине, растущая активность Китая в полярных регионах и изменение климата. В документе прямо указывается, что российский Дальний Восток «служит для Китая воротами в Арктику», а углубляющееся сотрудничество Москвы и Пекина повышает напряженность.
В этой новой реальности многосторонние форматы, созданные в 1990-е годы для построения доверия после холодной войны, объявляются устаревшими. Министр иностранных дел Финляндии Элина Валтонен заявила: после того как Россия в 2023 году фактически вышла из Совета (финское председательство не передало пост России, что нарушало процедуру), этот орган «больше не отвечает текущим потребностям».
Здесь важно отметить, что вместо площадки, где Россия играла центральную роль, Финляндия делает ставку на сотрудничество с США и укрепление связей в рамках НАТО и ЕС. Это логично вписывается в общий тренд: Финляндия, как и Швеция, подписала собственное DCA-соглашение с США, которое вступило в силу 1 сентября 2024 года.
При этом Финляндия, будучи активным участником СБЕР с 1993 года, добровольно уходит с арены, где могла бы отстаивать свои северные интересы.
Это уже второй раз в истории, когда Финляндия в угоду геополитическим расчетам теряет влияние на регион Баренцева моря. В годы Второй мировой войны Хельсинки предоставили свой порт на Баренцевом море Лиинахамари для подлодок германского Кригсмарине, действовавших против союзных конвоев, доставлявших вооружения в СССР по ленд-лизу. По условиям Московского перемирия 1944 года Лиинахамари было передано Советскому Союзу. Теперь Хельсинки сами уходят из Совета Баренцева региона.
Вступление Финляндии и Швеции в НАТО сужает цели их внешней политики до обслуживания интересов альянса. В этом смысле выход из СБЕР и подписание DCA — не изолированные решения, а части одного пазла. Северная Европа перестает быть «зоной низкой напряженности» и превращается в полноценный театр военных действий в логике НАТО — с американскими базами, возможным размещением ядерного оружия и готовностью наносить удары с территории скандинавских стран по противнику, даже если сами эти страны не находятся под угрозой.
Выигрывает от этой ситуации только один игрок — американский вектор во внешней политике обоих государств. Проигравшими оказываются северные регионы, трансграничное сотрудничество, сама идея арктического партнерства, а в долгосрочной перспективе — и безопасность самих Финляндии и Швеции, которые становятся более уязвимыми целями в случае любого конфликта между НАТО и Россией.
Фото: nato
