Накануне Зеленский вручил главе Еврокомиссии Урсуле фон дер Ляйен орден Европы. Не то чтобы еврофюрерин именно ради этого приезжала намедни в Киев – насколько мне известно, речь пойдёт о новых европейских инициативах по развитию сотрудничества между украинским и европейским оборонно-промышленными комплексами (проще говоря, Европа хочет поставить под контроль средства, выделяемые ею на военное производство в «Незалежной»), – но сам по себе жест довольно красноречивый.
«За выдающиеся личные заслуги в поддержке стратегического курса Украины на получение полноправного членства в Европейском союзе», – с нескрываемым намёком говорится в тексте указа о награждении.
Да, Украина, по крайней мере её руководство, хочет в Европу. Очень хочет. Более того, всё, что случилось со страной в последние 20 лет, было подчинено этой эфемерной цели. И всё же сама Европа видеть Украину в своих рядах не хочет, а потому превращает процесс «вступления» в бесконечную сагу «о соответствии европейским требованиям и стандартам».
Сделать украинцев полноправным европейцам Евросоюз не спешит. А вот посылать их на смерть за европейские интересы, посылать их вместо своих собственных граждан – это сколько угодно. За этим дело не станет, особенно в ситуации, когда приближение момента перехода стран ЕвроНАТО к прямому вооружённому противостоянию с Россией, заставляет многих из них пересмотреть своё участие в так называемой коалиции желающих.
Но обо всё по порядку. Буквально на днях Европейский союз сделал ещё один шаг от гуманитарной логики к логике военной целесообразности. Страны ЕС согласились продлить временную защиту для украинских беженцев до 4 марта 2028 года, но одновременно решили изменить правила для вновь прибывающих мужчин призывного возраста.
Отныне получить автоматическую защиту смогут лишь те, кто докажет, что покинул Украину законно и выполнил требования, связанные с воинской обязанностью, либо имеет официальную отсрочку или освобождение.
Важно уточнить, что решение не касается украинцев, которые уже пользуются временной защитой в Европе. Не означает оно и полного запрета на обращение за убежищем: индивидуальное заявление по-прежнему должно рассматриваться отдельно. Однако политический сигнал предельно ясен – европейская граница перестаёт быть открытой дверью для тех, кого Киев считает необходимым оставить в распоряжении своей мобилизационной системы. По состоянию на конец мая 2026 года временной защитой в ЕС пользовались около 4,38 миллиона украинцев.
Брюссель аргументирует появление новой нормы необходимостью совместить защиту беженцев со способностью Украины продолжать войну. Формулировка примечательная: защита человека теперь напрямую соотносится с потребностями иностранной армии. Фактически Европа говорит украинскому мужчине, что безопасность положена тебе лишь в том случае, если украинское государство официально разрешило тебе не воевать.
Особенно показательно, что это решение принимается на фоне новой активизации так называемой коалиции желающих, в которую, как было объявлено на недавней встрече лидеров в Париже во время празднования Дня взятия Бастилии и проводимого по этому случаю военного парад, входят уже 35 государств.
Впрочем, цифра эта довольно условна, как и степень участия в коалиции тех или иных европейских стран. Так среди них есть те, кто готов лично участвовать в предоставлении Киеву долгосрочных гарантий безопасности, что означает размещение своих воинских контингентов на территории Украины. А есть те, кто согласен лишь приобщиться к финансированию ВСУ и поставкам/производству вооружений для нужд украинской армии.
Тем не менее совершенно очевидно, что среди и тех и других желающих воевать вместо или за Украину определённо нет.
В принятой в январе этого года Парижской декларации прямо указано, что украинская армия должна оставаться «первой линией обороны и сдерживания», а иностранные контингенты предполагается вводить только после достижения «заслуживающего доверия прекращения боевых действий».
Именно в этих формулировках заключается главное противоречие европейской политики. Лидеры говорят о готовности защищать Украину, но тщательно проводят границу между поддержкой войны и непосредственным участием в ней. Европа готова поставлять ракеты, оплачивать производство боеприпасов, беспилотников, обучать военнослужащих и обсуждать будущие гарантии. Но посылать собственных граждан на фронт против России она не торопится.
Наиболее наглядно это проявляется в Германии. Канцлер Фридрих Мерц обещает создать сильнейшую конвенциональную армию Европы, а правительство стремится увеличить численность бундесвера примерно со 186 тысяч до 260 тысяч военнослужащих к 2035 году. Но в том-то и дело, что среди молодых немцев растёт количество тех, кто готов заранее отказаться от службы с оружием.
Только за первое полугодие 2026 года соответствующие заявления подали 5 862 человека – больше, чем за весь 2025 год, когда их было 3 879, и более чем вдвое больше показателя 2024 года – 2 249 заявлений.
Разумеется, несколько тысяч отказников ещё не означают, что всё немецкое общество настроено пацифистски. Опросы показывают поддержку усиления армии, а часть граждан готова служить. Но между согласием увеличить оборонный бюджет и готовностью лично отправиться воевать существует огромная дистанция. Одно дело – голосовать за закупку танков. Другое – самому сесть в этот танк.
На этом фоне решение по украинским мужчинам выглядит не отдельной миграционной мерой, а частью более широкой системы распределения риска. Европейцам предназначается роль налогоплательщиков, работников оборонных предприятий и участников будущих миссий с ограниченным мандатом. Украинцам – роль основной сухопутной силы, которая должна продолжать удерживать фронт и не допустить прямого столкновения России и НАТО.
Получается своеобразная иерархия ценности «человеческого материала». В то время как немецкий юноша может заявить, что применение оружия противоречит его совести, – такое право гарантирует германская конституция, – украинский мужчина, прибывший в ЕС без подтверждённой отсрочки, рискует лишиться автоматической защиты именно потому, что не захотел или не смог принять участие в войне.
В результате «коалиция желающих» оказывается коалицией, желающей прежде всего того, чтобы воевать продолжала Украина. Европейские правительства готовы говорить о решимости наращивать расходы и обещать поддержку «столько, сколько потребуется».
Но сегодняшнее решение ЕС выдаёт скрытый смысл этой формулы: воевать с Россией напрямую в Европе желающих немного, поэтому украинских мужчин намерены всё крепче удерживать в роли тарана против РФ и одновременно живого щита между Москвой и благополучием европейских столиц.
Впрочем, однажды эта система может дать сбой, когда чаша российского терпения переполнится европейским милитаризмом. И похоже, недавний вызов немецкого посла в российский МИД – это первый сигнал о том, что этот момент близок.
Фото: tvn24
