Мы это видели уже давно и на разных берегах Средиземноморья. Вспомните итальянскую Лампедузу: как всякий остров среди морских волн, она уникальна. Бирюза пляжа Спьяджа-дей-Конильи, вода, как слеза и рождает неземной контраст с ослепительно белым песком и выжженными солнцем скалами. Здесь нет променадов и пальмовых аллей – каменистые плато, низкорослая колючая растительность и ветер. А ещё царство черепах каретта-каретта, важнейшее в Средиземноморье место гнездования этих древних рептилий. Остров - корабль в океане с командой в 6 тысяч жителей. Здесь острее чувствуешь стихии: солнце палит нещадно, ветер поёт в скалах, море дышит мощью и итальянские рыбаки, чьи предки столетиями выходили в море на утлых лодчонках, этот остров обжившие, вросшие в него и впитавшие в себя его солнце, ветер и скалы. Забудьте про пасту карбонару – здесь царят дары моря, выловленные на рассвете. Суп бродетто – густой, терпкий, пахнущий морем и шафраном. Тумма – солёный овечий сыр с простым и крепким вкусом. Еда здесь не изыск, а отражение суровой островной жизни и многовекового культурного своеобразия живущих… В начале 2000-х остров превратился в перевалочный пункт для нелегальных иммигрантов из Африки. За 2008 год туда прибыли более 23 тысяч нелегалов. После «арабской весны» 2011 года ударила новая волна, а в 2023 году там высадились более 157 тысяч мигрантов – напомню, на 6 тысяч итальянцев. В пиковые дни на остров высаживалось до 7000 человек в сутки. Рыбаки на берегу пытались отбиться от захватчиков, засилье которых оставило их без дохода от европейских туристов. Не удивительно. На острове творится беспредел: мигранты берут периметр миграционного центра, рассчитанного всего на 400 человек, штурмом и носятся по улицам в поисках еды, воды и одежды. «Дынька» Мелони добавляет самолёты и корабли, которыми она вывозит иммигрантов с острова на «большую землю», но и та уже задыхается «от благородства» к захватчикам. И брюссельский фондерляйн это вполне устраивает: до Лампедузы по прямой почти 2 тысячи километров – так что им это до лампедузы.
Столько же и до испанской Сеуты, которая сегодня, утверждает Мадрид, «в коллапсе от иммигрантов». Как сообщает Euractiv, на минувшей неделе к берегам города прибыло 1500 мигрантов. При населении всего в 84 000 человек службы приёма мигрантов в Сеуте оказались перегружены. Только в минувшую среду более 800 человек пытались проплыть с территории Марокко несколько километров до городского берега Сеуты, что стоило многим жизни. Мэр города Хуан Хесус Вивас сопоставил ситуацию с «миллионом человек, незаконно въезжающих в Испанию» и сообщил, что в последние недели в море было выловлено 60 тел, призвав власти в Мадриде разрешить сотрудникам пограничной службы выдворять мигрантов с границы, заявив, что это единственная мера сдерживания ситуации.
Однако недавнее судебное решение Верховного суда Испании постановило, что иностранные граждане, пытающиеся въехать в Сеуту по морю, не могут быть арестованы и возвращены в Марокко. Ведь они не нарушали установленных пограничных барьеров, то есть не прыгали через заборы. И объявить чрезвычайное положение в Испании из-за какой-то Сеуты с Мелильей тоже невозможно: испанское законодательство не классифицирует миграционные потоки как риск в рамках Национальной системы гражданской защиты. И иммигранты не дураки – они быстро просекли, что сухопутный пограничный переход через Сеуту и Мелилью в Испанию, а значит и в ЕС, подлежит строгому пограничному контролю, а морской – только доплыви. Они и плывут из Марокко и региона Сахеля за европейским правом на крышу над головой, питание, одежду, медицинское обслуживание и потребительские товары. Чтобы им это право реализовать, Брюссель выдаёт пособия: 278 евро на детей до пяти лет и до 410 евро на взрослых. По истечении 18 месяцев ставки повышаются примерно до уровня обычной социальной помощи, которая может составлять примерно 500-800 евро. Поделите эти евро на 85-115 евро в месяц, которые зарабатывает нигериец, и получите ответ на вопрос, куда и зачем так быстро бегут североафриканцы.
Ну, и что же Брюссель? Только неделю назад Джессика Росвалл (Jessika Roswall), европейский комиссар по экологии в Еврокомиссии, нарисовала идиллическую картину Шенгенской зоны, восхваляя «беспрепятственное передвижение», ставшее возможным благодаря «десятилетиям европейского сотрудничества». Симптоматично, что эта брюссельская фантазия рухнула давно, и сейчас итальянское правительство Джорджии Мелони грозит остановить сотрудничество с Испанией в рамках Шенгенской зоны из-за миграционного кризиса в Сеуте в Мадриде. А решение Педро Санчеса легализовать сотни тысяч нелегальных мигрантов Антонио Таяни, министр иностранных дел Италии объявил «фактором, привлекающим мигрантов», пишет Euractiv. Министры иностранных дел двух стран так громко заспорили на этот предмет в интернете, что в среду Мадрид вызвал «на ковёр» итальянского посла. Однако уже в четверг Испания развернула армейские подразделения в Сеуте после того, как тысячи мигрантов, прибывших по суше и морю, практически захватили этот город с населением чуть более 80 000 человек.
Можно, конечно, поискать в этом нашествии на Европу и политическую подоплёку. Аналитики видят её в том, что в 2021 году Марокко ослабило пограничный контроль вокруг Сеуты после того, как Испания приняла лидера Фронта Полисарио Брахима Гали, представителя Западной Сахары – спорной территории, контролируемой Марокко. Плюс недавний визит испанского премьера Педро Санчеса в Алжир, регионального соперника Марокко и сторонника Полисарио. Вполне справедливо утверждают, что решение Верховного суда от июня, запрещающее немедленное возвращение мигрантов, прибывающих морем, сделало пересечение границы более привлекательным. Депутат парламента Испании Теш Сиди заявил о том, что Марокко намеренно создало кризис на границе, чтобы отвлечь внимание Европы от собственных внутренних беспорядков, особенно в связи с тем, что в минувший четверг отмечалась 27-я годовщина восшествия на престол короля Мухаммеда VI, которая сопровождалась уличными протестами. Демонстранты требовали решения острых социальных проблем: роста цен, безработицы, неравенства, проблем с доступом к качественному образованию и медицине. Звучали призывы к отставке правительства и проведению политических реформ, на что власти отреагировали разгоном демонстраций полицией и арестами.
Однако весь этот марокко-сахельский колорит лишь занавес, прикрывающий настойчивое стремление Брюсселя наводнить «старушку» молодыми, на всё готовыми рабочими руками. Вспомним, как, выступая 29 ноября 2019 года перед французскими спортсменами, Жан-Поль Девелуа, еврокомиссар по пенсиям в Еврокомиссии, пожаловался: чтобы платить пенсии, нужны налоги, а для налогов – работники-налогоплательщики, которых в Евросоюзе всё меньше и меньше. А как возместить убыль населения? Это сделать легче и быстрее иммигрантами. Сколько их нужно? «Чтобы возместить убыль активного населения, Европе к 2050 году понадобится 50 миллионов иностранного (то есть из-за пределов ЕС) населения», – уверенно заявил комиссар.
Отчасти он прав: самой старой и самой отучившейся рожать страной Европы стала Германия, средний возраст её жителей превысил 46 лет. Вслед за нею катастрофическому старению подвергается Италия, там средний возраст жителей приближается к сорока пяти годам. Дальше – Австрия, Хорватия и Венгрия, где средний возраст около 43 лет. Чтоб было что с чем сравнивать, средний возраст жителей Сирии и Пакистана – 23 года, Ирака – 21 год, Афганистана – 18 лет. Правда, пенсионная система у них практически нищенская, тот же старик-сириец получает по 2 300 в месяц на наши деньги, а старику-афганцу и вовсе ничего не полагается.
В логику Девелуа вполне ложится и ещё одно наблюдение: страны Евросоюза кинулись наращивать численность своих армий. Кликнули по своим – нашлись немногие желающие встать в строй. А вот иммигранты – другое дело. Их можно даже не спрашивать, включив эту опцию службы по призыву в аппликацию на получение гражданства. Собственно, при этом фондерляйены только повторят опыт своих старших товарищей из Вашингтона.
Не сбросишь со счетов и политический гешефт от «новоевропейцев». Их первое поколение будет дружно голосовать за тех, кто открыл им доступ к богатой в сравнении с их прежней европейской кормушке – но это уже, можно сказать, классика жанра. Лояльность действующей власти, готовность соглашаться на те виды деятельности, на которые не хотят идти коренные граждане из-за низких зарплат, вожделенный имидж «белого человека», с гордостью оглядывающегося назад на своих соплеменников где-нибудь там в Судане или Нигерии, – всё это не умозрительные дивиденды для иммигранта. Для него они означают начало его новой жизни в стране, которая станет его собственной, как только он получит гражданство. Это позже его дети, рождённые гражданами этой страны, но унаследовавшие все повадки и правила жизни своих африканских соплеменников, будут переделывать Германии с Франциями под своё Марокко. Или Нигер. Или Буркина-Фасо. И считать молодых и упитанных немок «белами свинками», как в новогоднюю ночь 2016 года на вокзале в Кёльне. Тогда в полицию было подано около 1000 заявлений, из них 454 – о сексуальных домогательствах, а 600 – о кражах.
То же самое в этот день происходило в Берлине, Гамбурге, Дюссельдорфе, Штутгарте, а ещё и в швейцарском Цюрихе, и австрийском Зальцбурге…
По данным статистиков, в прошлом году в странах Евросоюза зафиксировано рекордное число мигрантов – 64 миллиона человек. В последние 15 лет этот показатель вырос на 60%. Девелуа, видимо, просчитался со своими 50 миллионами. Или процесс идёт уже помимо комиссарской воли и не спрашивает брюссельский стратегов – хватит нас или ещё?
Но самое главное из того ужаса, что накатывается с юга и востока на Европу в ответ на прозвучавший в 2015 году призыв канцлерины Меркель «мы можем это сделать», что при этом остаётся в глубокой массовоинформационной тени культуро-творческая, а не только генетическая идентичность той Европы, которую мы теперь можем встретить разве что в библиотеках. Можем пока.
Понятно, что и утрату смыслов, составляющих основу европейской цивилизации и сделавших её, Европу, центром просвещённого мира, можно представить как естественную, а значит и неизбежную для развивающегося общества переоценку ценностей. То есть и быстро идущая профанация традиционных ценностей, тесно связанных с христианством, и отмирание исторического сознания у целых народов, и деградация в искусстве и философии, и монополизация сознания молодых массовой культурой – все эти «и» неизбежная необходимость? Но не слишком ли это большая цена за то, чтобы посадить на европейский социал половину Африки и Ближнего Востока, чтобы соответствовать Миграционному пакту ЕС о предоставлении убежища и миграции, вступившему в силу в июне этого года и требующему от государств-членов «равномерного распределения ответственности за приём мигрантов», то есть обрекающему на участь Лампедузы и Сеуты всю континентальную Европу?
По сути дела, если так и остаётся неясным ответ на вопрос, почему малограмотные иммигранты бегут быстрее грамотных брюссельских политиков, призванных своей деятельностью обеспечивать безопасность границ Евросоюза и охранять жизнь, здоровье, благополучие и морально-нравственные ценности своих граждан, то это означает, что они бегут в одну сторону. Должно быть, договорились…
