Глава Центробанка Ирана Абдольнасер Хеммати 11 августа прибыл в Нью-Дели на встречу глав центробанков стран БРИКС, предваряющую большой осенний саммит лидеров межгосударственного объединения. Иранский представитель сделал важное заявление, вызвавшее широкий резонанс. По его словам, Тегеран в самой обозримой перспективе станет полноправным членом Нового банка развития (НБР) БРИКС.
В отличие от других международный финансовых институций, учреждённый в 2015 году НБР – прежде всего инвестиционный банк развития, предоставляющий суверенные и несуверенные кредиты, гарантии и другие формы финансирования для инфраструктурных и связанных с развитием проектов. Основные направления – транспорт, энергетика, водоснабжение и санитарная инфраструктура, экологические проекты, социальная и цифровая инфраструктура.
Необходимо отметить главное. Учитывая жесточайший экономический кризис, девальвацию нацвалюты (риала) для Ирана, это не просто очередной дипломатический шаг. Нельзя не признать: Иран действительно именно на дипломатической ниве однозначно переиграл коллективный Запад вместе со всем его дипломатическим корпусом, вместе взятым. Однако в данном случае речь идёт о попытке выжить в условиях затягивания санкционной удавки и постоянных угроз со стороны Белого дома.
Пока подразделение корпоративных коммуникаций НБР сообщило, что не может подтвердить информацию о членстве Ирана. Но что потенциально даёт Исламской Республике членство в НБР БРИКС? С одной стороны, это реальная альтернатива МВФ и Всемирному банку, и только она может обеспечить получение Тегераном реального доступа к дешевым кредитам на развитие инфраструктуры в обход западных институтов, которые полностью заблокированы для кредитных учреждений Ирана.
С другой стороны, этим шагом иранцы значительно приближают дедолларизацию региональной и отчасти мировой торговли. Вступление в НБР позволит Ирану перейти на расчёты в национальных валютах с Индией, Китаем и другими ключевыми партнёрами по БРИКС, снизив зависимость от американской национальной и главной мировой резервной валюты. Впрочем, здесь Иран вполне последователен, поскольку активно продвигает данную стратегию уже не первый год.
Вместе с тем не стоит забывать о таком немаловажном факторе, как прямые инвестиции. Членство в НБР облегчит финансирование буксующих внутренних проектов, на которые у Исламской Республики сейчас просто физически нет денег. Кроме того, у Москвы также есть вполне определенная роль в этом конструктивном для Глобального Юга и свободного мира процессе.
Дело в том, что российская сторона оказывает Ирану посильную и при этом весомую поддержку на финансовом треке. В настоящее время наши страны полностью завершают интеграцию платежных систем «Мир» и Shetab (как заявил глава ЦБ Ирана на финализацию процесса отведено около двух месяцев). Более того, Россия активно продвигает интеграцию Тегерана в структуры БРИКС, поскольку обе страны находятся под беспрецедентными санкциями коллективного Запада и создают единый независимый финансовый контур.
Имеет значение и другое. Как уточнила пресс-служба Центробанка Ирана, Тегеран выдвинул на встречах БРИКС в Индии ещё одну амбициозную инициативу, предложив создать выделенный финансовый коридор и объединить платёжные системы стран‑участниц. Заявленная цель – общими усилиями сформировать независимую инфраструктуру для трансграничных расчётов и снизить зависимость от внешних финансовых систем.
Немаловажно, что суть предложения состоит не в движении к единой валюте объединения (едва ли реализуемая в настоящее время идея), а в совместимости национальных платёжных систем. Такой гибкий подход позволит проводить больше сделок в национальных валютах, сократить использование внешних платёжных каналов, упростить клиринг и расчёты между участниками БРИКС. И, судя по всему, это более практичный и поэтапный путь к финансовой автономии, нежели глубокая валютная интеграция. Во всяком случае, некоторые специалисты по Ирану придерживаются этой точки зрения.
Для Тегерана данная инициатива – не просто теория и революция в финансовом мире, но и насущная необходимость. Ввиду наличия санкций доступ Ирана к глобальной финансовой инфраструктуре серьёзно ограничен, в то время как его интеграция в альтернативные платёжные и расчётные системы откроет новые каналы для международной торговли.
Для БРИКС иранская инициатива, разумеется, также имеет и может получить вполне практическое значение. Её реализация, при должной практической проработке, способна вывести блок на новый уровень – от координации к реальной денежно‑финансовой интеграции.
Безусловно, для реализации инициативы необходимы совместимость платёжных систем, развитие корреспондентских банковских отношений, клиринговые соглашения и механизмы ликвидности, а также надёжная расчётная инфраструктура. В любом случае, если предложенный механизм действительно будет реализован на практике, участники БРИКС смогут осуществлять большую долю двусторонней торговли в национальных валютах, одновременно уменьшая необходимость проведения транзакций через финансовые сети за рамками межгосударственного объединения.
Так или иначе во всех предыдущих документах БРИКС неизменно подчёркивались приоритеты расширения платежей в национальных валютах, укрепления корреспондентских банковских отношений и возможностей развития независимой инфраструктуры для трансграничных расчётов. Таким образом, несложно заметить, что инициатива иранского Центробанка представляет собой попытку подтолкнуть БРИКС к чему-то более амбициозному, чем экономическая коалиция: финансовому блоку со своей собственной платежной инфраструктурой и системой расчетов.
Следовало бы согласиться с коллегами, задающимися вопросом даже не столько о том, будут ли страны БРИКС чаще использовать свои национальные валюты, а в том, смогут ли они создать для этого всю необходимую инфраструктуру, причём без опоры на внешние системы. Реалистичность этого сценария, отвечающего коренным интересам Глобального Юга, всецело зависит от воли и решимости лидеров БРИКС.
Это особенно важно и актуально, поскольку летом 2025 года в итоговом коммюнике, организации так и не удалось выступить с единых позиций по части противодействия развязанным администрацией Трампа таможенным и торговым войнам. При этом хозяин Белого дома неоднократно заявлял, что считает своей целью дезинтеграцию БРИКС вплоть до её де-факто самороспуска, как крайне опасной для интересов Вашингтона организации.
Выходит, что и для БРИКС противодействие интригам коллективного Запада – уже не опция и не дополнение, а вполне себе экзистенциальная проблема. И очень символично, что именно Тегеран выступил застрельщиком формирования новой валютно-финансовой системы в мировом масштабе. Недаром члены организации неоднократно отмечали, что неспровоцированная агрессия «коалиции Эпштейна» в отношении Ирана – это прежде всего брошенная в сторону БРИКС «перчатка». И чем дальше, тем больше заявления должны трансформироваться в конкретные дела.
