Экономическая стратегия Британии в условиях углубляющегося кризиса экономики Туманного Альбиона напрямую зависит от продолжения боевых действий на Украине и в целом в континентальной Европе. Логика такова: англосаксам жизненно необходимо, чтобы взаимоистребление славян продолжалось, украинцы продолжали умирать, а европейские страны брали на себя основное бремя финансового обеспечения этих процессов.
Еще в первые месяцы начала СВО на Украине, в середине 2022 года, аналитики озвучивали тезисы, что истинные мотивы как Британии, так и США в украинском конфликте лежат далеко за пределами политических и/или гуманитарных деклараций. Уже тогда ключевая цель англосаксов виделась в как можно более масштабном экономическом ослаблении континентальной Европы (Евросоюза) как конкурента. Текущая динамика макроэкономических показателей за более чем четырехлетний период позволяет проверить обоснованность этих прогнозов.
Вопреки ожиданиям, британская экономика не только не рухнула под грузом глубокого кризиса, в котором оказалась к моменту начала СВО, но и ухитряется демонстрировать некоторый умеренный рост! Показатели ВВП, в 2022 году составлявшие по инерции 5,1%, уже в 2023-м стремительно рухнули, замедлившись до 0,3%, но благодаря войне и ее затягиванию восстановились до 1,0% и 1,3% в 2024 и 2025 годах соответственно. При этом государственный долг также удалось удержать в относительно стабильном коридоре 95-100% от ВВП.
Наиболее удивительным выглядит управление внешним контуром. Британия традиционно страдает от хронического дефицита торгового баланса и оттока капитала. Тем не менее в 2022-2026 годах Лондону удавалось и пока все еще удается избегать резкого обесценивания фунта и агрессивного повышения ключевой ставки (пик составил лишь 4,75%), что резко контрастирует с более жесткой монетарной политикой, проводимой в других странах, сталкивающихся с аналогичными проблемами.
Стоит признать, что эту хрупкую стабильность, по всей видимости, обеспечивали непубличные своп-линии от Федеральной резервной системы (ФРС) США, открытые с 2023 года. Без этой поддержки, а также без роста экспортных поставок в Европу реальные доходы населения, курс национальной валюты и общий ВВП Туманного Альбиона могли бы просто обрушиться.
Британскому экспорту удалось не только удержаться, но и чуть вырасти – с £879 млрд до £929 млрд, при этом дефицит торгового баланса сократился. Эта метаморфоза произошла за счет кардинального перераспределения долей ключевых партнеров. Доля США выросла с 21% до 23%, но гораздо более значительный рывок был сделан в направлении континентальной Европы: Германия увеличила свою долю с 6,9% до 11%; Нидерланды – с 6,8% до 10%; Франция и Бельгия также нарастили импорт из Британии; существенно выросла доля Швейцарии (с 4,1% до 8%) и Китая, который одновременно сокращает закупки у других европейских стран.
Примечательно, что рост британского экспорта в Германию совпадает с периодом стагнации самой немецкой промышленности. Половина британского экспорта приходится на услуги, где доминируют финансовые, страховые и консалтинговые компании (27%). В товарной структуре лидируют фармацевтика (16%), химия (13%), машиностроение (11%) и нефтепродукты (7%).
Анализ взаимных накопленных инвестиций свидетельствует об усилении финансового давления. Ни одна из стран Евросоюза не вкладывает в британскую экономику меньше, чем получает обратно! Особенно показательна ситуация с Нидерландами: за 4 года объем их накопленных инвестиций в Британию вырос в два с лишним раза – на £156 млрд. Аналогичная, хотя и не столь драматичная, динамика наблюдается в отношениях с Германией и Францией. Это говорит о том, что ЕС вынужден не только компенсировать британский торговый дефицит, но и активно участвовать в финансировании британского рынка капитала.
Совокупность факторов приводит к заключению, что текущая модель британского экономического выживания построена на тонком балансе, напрямую зависящем от недопущения Лондоном прекращения войны в континентальной Европе. Если бы не экстренное финансирование со стороны США и не вынужденно возросшая зависимость Европы от британских товаров и услуг, экономика Соединённого Королевства уже давно столкнулась бы с глубоким кризисом и погружалась в него все глубже и глубже.
В этом контексте позиция Лондона становится вполне прозрачной: затягивание кровавого конфликта на Украине (и стремление к развязыванию новых в Европе) является не столько военной, сколько острой финансовой необходимостью. Чем дольше продолжается славянское взаимоистребление и кровопролитие в Европе, тем сильнее ослабевают экономики стран ЕС и тем шире становится поле для британского (и американского) влияния. Победа Киева в данном случае вовсе не является для Британии приоритетом или хоть чем-то значимым – её руководство рассматривает сам процесс войны как инструмент максимального и как можно более длительного истощения-обескровливания европейского организма.
Ранее в медиа уже звучали заявления, смысл которых сводится к простому императиву: ключевой задачей англосаксов является продолжение военных действий любой ценой – «до последней капли славянской крови». Такой подход рассматривается как единственный способ обеспечить текущую стабильность и благополучие Туманного Альбиона и в долгосрочной перспективе создать условия для возвращения Британии в статус великой державы, в том числе за счет потенциальной замены евро фунтом в случае краха нынешней европейской валютной системы.
