Война двух баб на кухне в коммуналке это как раз то послевкусие, которое вот уже второй год сопровождает управленческий кризис в дипломатии Берлемона. Не только потому, что он обнаружился на ровном, а точнее уже хорошо вытоптанном Урсулой фон дер Ляйен месте и больше похож на состязание в том, у кого хохолок на причёске выше. Жеманиться при поцелуйчиках на встречах с коллегами по управленческой верхушке ЕС что Урсула фон дер Ляйен, что Кая Каллас научились одинаково, но выясняя, кто таки вертит европейской дипломатией, Кая не готова отступить. Понятное дело, если почти семидесятилетняя Ляйен на пятилетку дольше сидит в Берлемоне и хорошо приросла, то недопятидесятилетняя Каллас на трибуне хорошо выглядит. Никаких других заметных различий – ни в ненависти к России, ни в пренебрежении здравым смыслом в политике – они не демонстрируют. Почти сёстры. Собственно, Каллас, с 1 декабря 2024 года занимающая должность верховного представителя Европейского союза по иностранным делам и политике безопасности, не устраивает только одно: приписка к её должности «заместитель председателя Европейской комиссии», когда на самом деле это она (так ей кажется) вождь и вдохновитель «усмирения» России, которая «за последние 100 лет напала по меньшей мере на 19 стран, не считая африканские страны», как заявила она в интервью агентству РБК-Украина 1 апреля этого года. Похоже, 1 апреля не её день…
И 1 сентября – тоже. В этот день Европейская служба внешних связей (EEAS) и её верховный представитель, как пишет Euractiv, повисли на волоске в Ирландии, где проходило неформальное совещание министров обороны и иностранных дел стран Европейского союза. Угроза ведомству Каллас накатила из Берлина и, по всей видимости, была согласована с Парижем. EEAS, которым вертит Кая Каллас, это 2900 чиновников и почти 2500 иных сотрудников, половина которых находится в Брюсселе, а остальные в 145 представительствах и офисах ЕС по всему миру. Берлин предложил ликвидировать эту чиновничью рать, передав дипломатическую службу в Еврокомиссию, чтобы теснее увязать внешнюю политику с её полномочиями, в частности в вопросах расширения ЕС и укрепления оборонной промышленности. Почему Берлину выгодно сгрести дипломатические полномочия в Берлемон, это отдельный вопрос. Но ясно, что при таком раскладе отказ государств – членов ЕС от права вето во внешней политике станет гораздо ближе… И ведь не навсегда на 13-м этаже Берлемона поселилась фрау Ляйен, а только до 2029 года.
Несмотря на то, что при берлинском раскладе сама Каллас должна получить расширенные полномочия внутри ЕК, чтобы курировать все направления внешней политики от миграции и содействия развитию до гуманитарной помощи, она решительно выступила против ликвидации возглавляемой ею дипломатической службы. «Существует широкая поддержка нынешней институциональной структуры», – объявила Каллас после встречи министров иностранных дел в Ирландии. По её мнению, планы по расширению её полномочий нежизнеспособны не только потому, что страны – члены не захотят передавать Комиссии дополнительную власть, но и потому, что председатель Комиссии Урсула фон дер Ляйен сама сохраняет жёсткий контроль над внешней политикой. «Верховный представитель и заместитель председателя – это связующее звено между государствами – членами и Комиссией; так это выглядит на бумаге, в теории, – с улыбкой сказала Каллас. – Если возникают проблемы из-за того, что надо мной стоит ещё кто-то, кто на самом деле принимает решения, то такая схема не работает – давайте будем предельно откровенны».
Давайте будем. Ну не нравится Кае служить под Урсулой, даже будучи «верховным представителем», и уж тем менее – остаться просто каким-то «замом». И припугнуть единую Европу тем, что за реформой EEAS скрывается попытка Брюсселя при поддержке Германии захватить больше власти, тут было самое место. Каллас даже предложила перевернуть реформу, предложив, чтобы именно Комиссия воздерживалась от дублирования работы EEAS, а не наоборот.
Конечно, это только внешняя сторона медали, на которой доминирует откровенная возня амбиций между Ляйен и Каллас. Суть в том, что, насобирав под свои знамёна почти всю Европу, Брюссель вплотную подошёл к моменту, когда втолкнуть национальные интересы неофитов в свои собственные, сформированные и вписанные в Маастрихтский договор, который заложил основы экономического, валютного и политического союза в Западной Европе, становится всё труднее. Напомню, что из шестёрки отцов-учредителей ЕС – а это Бельгия, Западная Германия, Италия, Люксембург, Нидерланды и Франция, – совместное письмо к главе дипломатии ЕС Кае Каллас о необходимости отмены права национального вето в международных делах, приобретаемого по условиям Маастрихта, обратились представители Бельгии, Германии, Люксембурга, Нидерландов и Франции. Пустующее среди подписантов место Италии поспешили занять представители Австрии, Дании, Испании, Румынии, Финляндии и Швеции. Они – за отказ от требования единогласия при принятии внешнеполитических решений.
Что называется, и дураку понятно, что при этом ходящая в нуворишах Восточная Европа останется в стороне от международной политики ЕС, которую будет формировать в интересах «старожилов» Берлемон. Торжество единовластия решит многие проблемы Еврокомиссии, до сего дня вынужденной то и дело запинаться о право вето какой-нибудь Венгрии или Словакии.
В Ирландии было решено, что завершить обсуждение этого вопроса надо будет в течение ближайших шести месяцев, до очередной министерской конференции, которая должна состояться 2 декабря в Берлине. Поэтому недавно избранный генеральный секретарь EEAS Кайса Оллонгрен уже начала серию визитов по столицам стран ЕС, чтобы обсудить, куда двигать дискуссию дальше. Тот же Euractiv предупреждает, что «этот острый институциональный спор выйдет на первый план политической повестки дня», так как в документе, оказавшемся в распоряжении Euractiv, Париж и Берлин намерены практически полностью интегрировать EEAS (штат которой, повторюсь, насчитывает 5000 сотрудников, причём каждый третий из них – дипломат, командированный из национального внешнеполитического ведомства) в структуру Европейской комиссии – под фон дер Ляйен.
Любопытно, что эта инициатива, датированная августом и распространённая в преддверии состоявшейся в Ирландии встречи министров иностранных дел, была первоначально подготовлена Германией, а затем доработана с учётом предложений Франции. Свои собственные идеи Берлин сформулировал в более раннем, отдельном документе, который также оказался в распоряжении Euractiv. И сравнение этих двух документов выявляет существенные нюансы в позициях Германии и Франции, указывающие на разногласия между двумя столицами относительно того, какую именно роль должна играть Каллас.
Во франко-германском документе прямо предлагается наделить Каллас статусом «исполнительного заместителя председателя» Комиссии, тогда как в немецком варианте документе это положение отсутствует. Берлин относится к такому повороту с Каллас скептически, поскольку стремится усилить роль Урсулы фон дер Ляйен как председателя.
В итоговом документе предлагается распространить на отделы внешней политики в Генеральном секретариате Европейской комиссии те же квоты по национальному представительству, которые уже действуют в отношении EEAS: согласно им, не менее трети сотрудников должны быть выходцами из национальных дипломатических служб. Это существенно расширило бы возможности национальных правительств влиять на формирование внешней политики ЕС и открыло бы доступ национальным дипломатам к «внутренней кухне» Еврокомиссии, чего, собственно, и добивается Франция.
Разнонаправленные интересы даже среди самих реформаторов EEAS указывают на то, что до конца года предстоит самая значимая институциональная полемика внутри Еврокомиссии со времён принятия Лиссабонского договора, и она будет тесно связана с боданием по бюджету ЕС на 2028-2034 годы. Задача для Каллас и недавно назначенной генеральным секретарём службы Кайсы Оллонгрен состоит в том, чтобы убедить все 27 столиц стран ЕС в необходимости сохранить самостоятельную дипломатическую службу Евросоюза. Их резон – сохранение EEAS «обойдётся Еврокомиссии дешевле и обеспечит большую согласованность действий, чем ослабление этой структуры. Огромная сеть из 145 представительств ЕС по миру позволяет блоку действовать сообща, избегая при этом излишнего дублирования функций 27 национальных дипломатических служб, которые существенно различаются по масштабам и традициям. Учитывая серьёзную нагрузку на бюджеты, государства – члены прежде всего хотят видеть отсутствие дублирования функций», бросила перчатку шефу Еврокомиссии Каллас. По её словам, «если национальные правительства стремятся к экономии средств, то предстоящие переговоры о долгосрочном бюджете ЕС должны лишь укрепить, а не ослабить доводы в пользу сохранения службы». Свернуть проблему на рубли, простите, на евро – не самый умный ход. Дублирующую структуру в международных делах создал сам Брюссель, подменяя национальные министерства иностранных дел стран – членов. И проталкивая с помощью евро сохранение существования EEAS, Каллас скромно умалчивает о том, что следующим и вполне экономичным решением Брюсселя должно стать упразднение МИД в евростолицах «из экономии». Это будет тем важнее «на фоне разлада трансатлантических отношений, давления со стороны США и Китая, а также с действиями России, меняющими архитектуру безопасности в регионе», заявила Оллонгрен, бывший министр обороны Нидерландов и активный сторонник Украины.
Парадоксально, но в союзниках у Каллас значатся даже премьер-министры некоторых стран, вполне утратившие представления о своём профессиональном предназначении. «У меня очень хорошие отношения с премьер-министрами, поскольку я уже довольно давно участвую в этих совещаниях, – разоткровенничалась Кая Каллас после Ирландии. – Премьер-министры не слишком вникают в детали и не придают особого значения тому, какое именно ведомство за что отвечает на институциональном уровне; их это не беспокоит. Однако их волнуют финансовые вопросы: например, им не нравится дублирование функций». Если Каллас удивляет то, как часто премьер-министры «не знают, чем занимаются министры иностранных дел, и поэтому им приходится начинать всё с нуля. Моя цель – облегчить их задачу», то это действительно удивительно, откуда всплывает на политическую поверхность такая национальная элита в Европе.
EEAS создавалась в эпоху, когда основная часть восточно-европейских неофитов едва только вошла на порог Евросоюза и преданно заглядывала Брюсселю в рот. Тогда многостороннее сотрудничество работало практически безупречно, трансатлантические связи были прочными, а потенциальные рабы Брюсселя – счастливыми. «Ситуация кардинально изменилась. Сейчас мы находимся в положении, когда нас атакуют по многим фронтам», – считает бывший министр обороны Нидерландов и нынешний генсек EEAS Кайса Оллонгрен.
Планы по включению дипломатической службы ЕС в состав Европейской комиссии, понятное дело, не «бабский кризис». Это есть нечто большее, чем столкновение амбиций чиновников, получивших уникальную возможность командовать единой Европой. Его основное назначение не в том, чтобы определить, кто в Берлемоне пройдошистее – Каллас или Ляйен. А в том, чтобы сами страны – члены, имеющие собственные дипломатические службы, собственные дипломатические кухни и собственные, часто несовпадающие с Брюсселем традиции и интересы в международных отношениях, очень засомневались в том, что Калласы с фондерляйенами могут без потерь и конфликтов заменить их собственную дипломатию. И Каллас, и Ляйен уже сделали достаточно для этого.
