Есть такое ощущение, что европейские власти окончательно решили свести все проблемы к поиску виноватых. При этом даже избавив себя от необходимости выбора. Выбирать больше не надо, виноваты теперь все.
Россия – само собой. Без России в Европе уже давно, кажется, не происходит ни выборов, ни митингов, ни забастовок, ни неудачного поста в социальной сети.
Но список стремительно расширяется. Теперь во французские дела «вмешиваются» Израиль и связанные с ним аккаунты в соцсетях, американское движение MAGA, Иран, который, если верить последним сообщениям Парижа, добрался уже до французских холодильников.
Параллельно в Германии разгорается шпионский скандал вокруг бывшего главы BND Августа Ханнинга, а в информационном пространстве немедленно всплывает израильский «Моссад».
Во Франции тем временем достали из шкафа дело четырёхлетней давности и предъявили обвинение писателю Мишелю Уэльбеку за его рассуждения о миграции и «Великом замещении».
Ещё немного и виноватым в очередном французском бюджетном кризисе объявят какого-нибудь бельгийского бармена, который налил Макрону «неправильное пиво». В общем, почти уже… добрались до мышей.
В этой связи особенно показательно то, что происходит вокруг французских протестов. В октябре страна пережила одни из самых серьёзных беспорядков за последние годы. Причины при этом совершенно несекретны и прекрасно описываются без упоминания КГБ, «Моссада», ЦРУ и Корпуса стражей исламской революции.
Комментируя происходящее, агентство Reuters рассказывало о росте стоимости жизни, ухудшении государственных услуг, проблемах образования, неравенстве и недовольстве общества государственными расходами на милитаризм и помощь Украине.
17 октября на улицы вышли сотни тысяч человек, мирные демонстрации в ряде городов переросли в погромы, грабежи и столкновения с полицией. Горели здания, громили магазины, власти проводили массовые задержания.
Казалось бы, вот предмет для разговора. Почему сотни тысяч французов выходят на улицу? Почему они жалуются на ухудшение их жизни? И почему при этом правительство, имея гигантский государственный долг и бюджетные проблемы, всё меньше способно отвечать на требования собственного общества?
Но отвечать на эти вопросы у властей желания нет, гораздо увлекательнее искать следы чужого вмешательства.
А между тем даже утверждения европейцев о некой сети Operation Overload, которая якобы связана с Россией и вроде как пыталась использовать уже начавшиеся беспорядки, распространяя фальшивые ролики под видом западных СМИ, не дают ответа на главный вопрос: а почему эти беспорядки, собственно, начались?
Напротив, в опубликованном в Европе докладе, посвящённом иностранному вмешательству, содержится маленькая, но чрезвычайно неудобная для европейцев деталь: эксперты ЕС не нашли доказательств того, что Россия или какие-либо другие внешние силы спровоцировали либо усилили сами протесты.
По существующей оценке, они лишь постфактум пытались использовать возникший кризис. А это принципиально разные вещи. Одно дело – разжигать пожар. Совсем другое – прибежать к уже горящему дому и начать снимать его с наиболее выгодного ракурса.
Более того, оказалось, что и здесь Россия уже не главный чемпион. Французский МИД обнаружил «враждебные нарративы» также у аккаунтов, связанных с Израилем и американским движением MAGA. Причём десять наиболее популярных постов из «пророссийской» среды за несколько дней получили около 2,8 млн просмотров, тогда как аналогичные публикации, связанные с MAGA, – более 49 млн, а связанные с израильскими официальными лицами, медиа и инфлюенсерами – более 35 млн.
Если уж считать просмотры доказательством иностранного вмешательства, то русские в этом конкурсе вообще выглядят довольно скромно.
Забавно, но ещё 21 октября сам Макрон говорил об этом гораздо осторожнее, чем оно прозвучало в последующих интерпретациях. На прямой вопрос об иностранном вмешательстве он ответил: «Для меня нет видимого иностранного вмешательства в произошедшие события». И тут же добавил, что после них имела место иностранная манипуляция информацией. То есть даже президент Франции разделил два совершенно разных понятия: внутренний кризис и попытки внешних сил на этом кризисе сыграть.
Но политически такое разделение очень неудобно. Потому что если протесты возникли из-за французских проблем, то и отвечать приходится французскому правительству. Если же в публичном сознании протесты постепенно превращаются в ещё один эпизод иностранной дестабилизации, ответственность начинает размываться.
И тогда уже обсуждается не то, почему в школе нет учителей, жизнь дорожает, а государственные услуги приходят в упадок, а то, кто поставил лайк, кто распространил ролик и из какой страны управлялся очередной аккаунт.
И вот здесь возникает принципиальная проблема, которая давно уже касается не только Франции. В европейской политике постепенно стирается граница между подозрением, разведывательной оценкой, политическим заявлением, журналистской версией и установленным судом фактом. Они начинают жить практически на одном информационном уровне. Служба что-то подозревает, министр публично обвиняет, СМИ выносят виновника в заголовок, вводятся санкции, а через неделю возникает следующая история, тихо заменяя прежнюю в выпусках новостей.
И всё, никаких последствий и юридически закреплённых судом решений. Как будто и не было ничего.
Да, сказать, что вообще ни одно европейское дело о шпионаже, диверсиях или иностранном вмешательстве никогда не доходило до суда, было бы неправильно. Доходят. Есть реальные агенты, реальные кибератаки, реальные операции влияния и реальные уголовные дела. Как, впрочем, и везде в мире (было бы странно, если бы этого не было).
Но именно поэтому надо требовать доказательств особенно жёстко. Политическое обвинение не является судебным решением, разведывательная атрибуция не равна приговору, а миллионы просмотров чужих постов ещё не доказывают, что эти посты вывели людей на улицу.
И французская история здесь почти образцовая. Сам ЕС признаёт: доказательств того, что иностранцы организовали или усилили протесты, нет. Президент говорит: видимого иностранного вмешательства в события не было. Но вокруг внутреннего социального взрыва всё равно немедленно выстраивается целая международная конспирологическая декорация: русские сети, Израиль, MAGA, Иран, информационные операции, внешние акторы.
Потому что свалить всё на существование внешнего врага гораздо комфортнее, чем признать собственное управленческое банкротство. Врага можно разоблачить, против него можно ввести санкции, можно закрыть аккаунты, создать ещё одно ведомство по борьбе с дезинформацией, выпустить доклад, провести пресс-конференцию и гордо сообщить населению, что демократия снова защищена.
А что делать с госдолгом, ценами, разваливающимися государственными услугами, кризисом образования, миграционными противоречиями, политической радикализацией и миллионами людей, которые больше не верят собственным властям, – значительно менее понятно.
Вот отсюда и эта нарастающая нервозность. Уже не только русские шпионы и диверсанты прячутся за каждым европейским кустом. Кустов стало слишком много. Теперь там сидят иранцы, израильтяне, американские трамписты, иностранные разведки и подозрительные аккаунты.
Скоро, видимо, придётся создавать специальную европейскую комиссию, которая установит, какая именно иностранная спецслужба виновата в том, что во Франции не хватает учителей. А всё потому, что главного и единственно верного подозреваемого европейская власть назвать не может – самоё себя.
