На годовщину пакта Молотова - Риббентропа: за кулисами германо-польской войны

telegram
Более 60 000 подписчиков!
Подпишитесь на наш Телеграм
Больше аналитики, больше новостей!
Подписаться
dzen
Более 100 000 подписчиков!
Подпишитесь на Яндекс Дзен
Больше аналитики, больше новостей!
Подписаться

Первой фазой Второй мировой войны стала германо-польская война. Вообще-то говоря, именно на этой фазе она могла и закончиться. Никакой неотвратимости превращения войны Германии против Польши в мировой катаклизм не было, если бы не заинтересованность англосаксонского Запада в прямо противоположном.

На Западе предпочитают делить ответственность за мировую войну между Германией и СССР, что отразилось в позорной резолюции ПАСЕ от 3 июля 2009 г. Европа вместе с США ведут себя как вор, который кричит «Держи вора!».

Напомним: Англия и Франция давали Польше формальные гарантии независимости, по большому счёту не собираясь их исполнять (как история подтвердила), а Вашингтон подстрекал Варшаву в её неприятии идеи обеспечения коллективного отпора агрессору.

Объявление Англией и Францией 3 сентября 1939 г. войны Германии, хотя и носило во многом формальный характер, тем не менее придало германо-польской войне уже европейский характер. С подачи США, которые активно подстрекали англичан и французов к противостоянию с немцами, европейская война приобрела сразу и мировой характер.

СССР, если взглянуть объективно, здесь вообще ни при чём.

Почему вообще возник германо-польский конфликт, переросший затем в мировую войну? К весне 1939 г. последней серьёзной «больной» проблемой Европы оставались Данциг и Польский «коридор». Старинный польско-немецкий (к ХХ веку давно и почти поголовно немецкий) город Гданьск-Данциг после Первой мировой войны был объявлен «вольным городом» – «республикой Данциг» под мандатом Лиги Наций. А территорию Германии перерезал узкий «коридор», соединивший Польшу с морем, но отделивший от остальной Германии Восточную Пруссию. Такое решение Антанты и США было провокационным по отношению не только к немцам, но и по отношению ко всей Европе и всему миру, ибо программировало будущий европейский конфликт.

Сошлюсь на «меморандум из Фонтенбло» Д. Ллойд Джорджа от 25 марта 1919 г., где он писал: "Если в конце концов Германия почувствует, что с ней несправедливо обошлись при заключении мирного договора 1919 г., она найдёт средства, чтобы добиться у своих победителей возмещения... Поддержание мира будет... зависеть от устранения всех причин для раздражения, которое постоянно поднимает дух патриотизма; оно будет зависеть от справедливости, от сознания того, что люди действуют честно в своем стремлении компенсировать потери...

По этим соображениям я решительно выступаю против передачи большого количества немцев из Германии под власть других государств... Я не могу не усмотреть причину будущей войны в том, что германский народ, который достаточно проявил себя как одна из самых энергичных и сильных наций мира, будет окружён рядом небольших государств. Народы многих из них [Ллойд Джордж мог бы сказать и определённее: Чехии и Польши. – С.Б.(К.)] никогда раньше не могли создать стабильных правительств для самих себя, и теперь в каждое из этих государств попадёт масса немцев, требующих воссоединения со своей родиной. Предложение комиссии по польским делам о передаче 2100 тыс. немцев под власть народа иной религии, народа, который на протяжении всей своей истории не смог доказать, что он способен к стабильному самоуправлению, на мой взгляд, должно рано или поздно привести к новой войне на Востоке Европы".

Поляки и слышать не желали об изменении «статус-кво», они не желали даже иметь его реальных гарантий, потому что единственной гарантией для Польши мог быть тройственный англо-франко-советский договор. Поляки не только не соглашались на ввод советских войск на их территорию в случае нападения на неё Германии, они отказывали потенциальному русскому союзнику даже в аэродромах. Одно лишь документальное свидетельство: 20 августа 1939 года (всего за 10 дней до войны!) министр иностранных дел Ю. Бек телеграфировал польскому послу во Франции Ю. Лукасевичу: «Польшу с Советами не связывают никакие военные договоры, и польское правительство такой договор заключать не намеревается».

Позиция Варшавы заводила в тупик военные переговоры СССР с Англией и Францией, которые начались в Москве 12 августа 1939 года. Впрочем, позиция англичан и французов вела ситуацию туда же – в тупик. Возможен был, правда, с точки зрения «союзников», и иной вариант – такая «общая» война против Германии, когда примерно 80-90% военных усилий пришлось бы на СССР.

А «третий рейх» жёстко требовал от Польши скорейшего решения проблемы «Коридора» путём, например, референдума под международным контролем. Если бы жители «Коридора» высказались за оставление его в составе Польши, Германия должна была получить право или на прорытие подземного тоннеля для связи с Восточной Пруссией, или на постройку надземной экстерриториальной транспортной эстакады через «Коридор». Если бы население высказалось за Германию, Польша должна была получить право на экстерриториальную коммуникацию с польским портом Гдыней и Данцигом, возвращённым в Рейх.

Польское правительство отказывалось, потому что им руководили из Лондона и Парижа, а в конечном счёте – из Вашингтона. И этому, заокеанскому, руководству в Европе нужна была война, а не мир. Причём война Германии с Польшей, по замыслам этого руководства, должна была перерасти в войну Германии с Советской Россией.

Поскольку Сталину и России война уж точно была не нужна, 23 августа 1939 года в Москве был подписан советско-германский пакт о ненападении, который, к слову, основывался на советско-германском договоре о нейтралитете 1926 года, продлённом Гитлером в 1933 году и действовавшем к моменту подписания пакта 1939 года.

Я приведу лишь две оценки этого пакта. Первая принадлежит 80-летнему Павлу Николаевичу Милюкову, знаменитому кадету, министру иностранных дел Временного правительства России в 1917 году:

«Соглашение Сталина с Гитлером о нейтралитете России... Западные демократии – если они решат вступить в войну с Германией, примут такое решение добровольно, уже после заключения советско-германского договора 23 августа... Неужели кто-то из русских хочет, чтобы вся тяжесть союзной войны против могущественной армии Гитлера легла на одну недовооруженную ещё Россию? В чём провинился тут Сталин? В том, что он предпочёл нейтралитет и тем выиграл время? Пакт явно не направлен против демократий, и если карта мира окажется иной, чем того ожидали демократические государства, то причины этого надо искать в их собственной политике, а не в политике СССР...»

А вот цитата из шифровки московского посла Франции Э. Наджиара в Париж: «Сделка 23 августа не является вероломным ударом по Польше и нам, которого желала Германия».

Это было правдой. При этом правдой было и то, что советско-германский пакт исключал вероломство Франции и Англии по отношению к России и объективно вынуждал Польшу к реалистичной позиции. Увы, Польша и реальность оказались вещами несовместными...

Панская Польша рухнула так быстро, что этого не ожидал никто, даже сам Гитлер. Казалось бы, обязательства Англии и Франции по гарантиям «независимости» напрочь прогнившего государства можно было считать исчерпанными. И было бы разумно начать мирные консультации с целью деэскалации конфликта. Тем не менее Англия и Франция объявили после 1 сентября 1939 года войну Германии.

Такое положение вещей заранее планировалось интернациональной «золотой элитой» и поэтому ни о каком мире Англии и Франции с Германией речи быть не могло. Однако нельзя не обратить внимания на то, что до весны 1940 года война англо-французов с рейхом была почти бескровной и справедливо получила наименование «странной».

Оцените статью
0.0
telegram
Более 60 000 подписчиков!
Подпишитесь на наш Телеграм
Больше аналитики, больше новостей!
Подписаться
dzen
Более 100 000 подписчиков!
Подпишитесь на Яндекс Дзен
Больше аналитики, больше новостей!
Подписаться