Геополитический размыв (I)

telegram
Более 60 000 подписчиков!
Подпишитесь на наш Телеграм
Больше аналитики, больше новостей!
Подписаться
dzen
Более 120 000 подписчиков!
Подпишитесь на Яндекс Дзен
Больше аналитики, больше новостей!
Подписаться

В последние месяцы Крым и Украина стали центром внимания всего мира. Происходящее в этой части Европы воспринимается как масштабное геополитическое противостояние, сопоставимое по масштабам и последствиям с фронтами Первой и Второй мировых войн, развернувшихся, кстати, на том же пространстве. 

Чёрное море, эта, в общем-то, внутренняя акватория на стыке Европы и Азии, уже в течение двадцати лет является зоной наращивания присутствия ВМС США. Потому-то всё чаще вспоминают сейчас Конвенцию о режиме Черноморских проливов, подписанную 20 июля 1936 г. в швейцарском Монтрё. Именно эта Конвенция призвана обеспечить статус-кво в Чёрноморском бассейне, установленный почти восемь десятилетий назад…

Сила прецедента или прецедент силы

Напомним суть вопроса. 

В преддверии Второй мировой войны зоной острой международной напряженности стало Восточное Средиземноморье. Особо эта напряженность ощущалась в Турции, которая тогда и предложила пересмотреть режим Черноморских проливов, то есть режим судоходства в Черном море и использование проливов Босфор и Дарданеллы. СССР поддержал турецкое предложение о созыве соответствующей конференции, которая открылась 22 июня 1936 года в швейцарском городе Монтрё. Хотя в ней участвовали десять держав, основная дипломатическая борьба развернулась между Советским Союзом и Великобританией – в то время ведущей морской державой мира. Англия решительно возражала против пересмотра основных положений действовавшей Лозаннской конвенции, открывавшей широкий доступ в Черное море военным кораблям нечерноморских держав, в том числе, естественно, английским. Тем не менее переговоры завершились подписанием через месяц текста нового международного документа.

Конвенция Монтрё ограничивала проход в Черное море военных кораблей нечерноморских держав в мирное время. Разрешался проход их легких надводных кораблей (не более 10 тыс. тонн водоизмещением), полностью запрещался проход авианосцев и подводных лодок. При этом общий тоннаж кораблей нечерноморских стран, которые могли одновременно находиться в Черном море, ограничивался 45 тыс. тонн (для одной страны – 30 тыс. тонн), их общее количество – девятью, а срок их пребывания – тремя неделями. В военное время проход кораблей воюющих держав запрещался полностью. Отвечать за соблюдение режима должна была Турция – хозяин проливов, ставшая гарантом незыблемости принципов и статей Конвенции. 

Подписание Конвенции стало победой советской дипломатии. Правда, и это, в общем-то, успешное для Советского Союза соглашение по ряду позиций не обеспечивало полную безопасность государств Причерноморья и защиту их интересов от посягательств извне. Тем не менее одно то, что Конвенция действует до сих пор, свидетельствует о её эффективности. 

В то же время в последние десятилетия с разных сторон предпринимались попытки ревизии основополагающих принципов этого документа. Со временем эта тенденция стала устойчивой.

* * *

В советское время заход «нездешних» боевых кораблей в Черное море, которое некогда называлось Русским, был редкостью. Обычно ежегодно их число не превышало нескольких единиц, но после распада СССР их количество стало измеряться уже десятками. Причем некоторые нечерноморские державы уже явно нарушают Конвенцию. Так, в первых масштабных учениях «Си бриз-98», проведенных пятнадцать лет назад, приняли участие шесть кораблей нечерноморских держав общим тоннажем более 38 тыс. т (напомним: допускается 9 единиц и 45 тыс.). При этом общий тоннаж американских кораблей составил более 26 тыс. т (допускается не более 30 тыс. т).

В последующем через Дарданеллы и Босфор проходили корабли ВМС США, имеющие водоизмещение более 10 тыс. т (другое ограничение Конвенции): «Пенсакола» (13.700 т), «Понсе» (ок. 17 тыс. т), «Ла Салль» (ок. 15 тыс. т). Неоднократно в Черное море входил штабной корабль 6-го флота США «Маунт Уитни» (водоизмещение – более 18 тыс. т). Этот перечень можно продолжать. В том же «Си бризе-98» участвовал десантный вертолетоносец «Остин» (ок. 17 тыс. т), который нес на борту 6 вертолетов СН-46 и UH-1. Его в определенной мере можно было бы отнести (исходя из Конвенции, принятой в 1936 г., когда вертолетов не было, а самолеты были исключительно поршневыми) к категории авианосцев, т.е. к носителям летательных аппаратов. Кроме того, современный вертолет по своим боевым возможностям и летно-техническим характеристикам намного превосходит самолеты довоенной поры. Наконец, не надо забывать о беспилотных летательных аппаратах, которые можно размещать буквально «пачками» на любом плавсредстве, что позволяет решать задачи, которые ранее могли выполнять только авианосцы, проход которым в Черное море закрыт.

Еще один момент, на который следует обратить внимание. Постоянно в Черное море заходят корабли-носители ядерного оружия, мощь которого несоизмеримо превышает артиллерию калибра свыше 203 мм (другое ограничение Конвенции для кораблей нечерноморских держав). Как правило, их командование не опровергает и не подтверждает его наличия на борту – такова международная практика, но она не снимает возникающих в связи с этим вопросов. Особенно с учетом того, что Украина 23 года назад заявила о своем безъядерном статусе, а ее порты эти корабли посещают.

Таким образом, создаются прецеденты, мягко говоря, подвергающие сомнению эффективность действующей Конвенции о Черноморских проливах. Точнее, не самой Конвенции, а эффективность применения ее принципов и положений на практике. И американцы не одиноки в своих попытках нарушить существовавший несколько десятилетий статус-кво.

К примеру, в Черное море, в Севастополь, являвшийся до недавнего времени одновременно главным местом базирования как ВМС Украины, так и ЧФ РФ заходил британский десантно-вертолетный корабль-док «Фиарлесс». Его водоизмещение превышает 10 тыс. т (11.600). Этот вертолетоносец-док способен нести 4 противолодочных вертолета «Си Кинг» (на самом деле летательных аппаратов может быть больше, если учесть его использование в десантном варианте, когда на палубе корабля размещается до десятка «Газелей» или других вертолетов). Кроме того, следовало бы подчеркнуть: нынешняя концепция развития палубной авиации и мировая практика предусматривают как можно более широкое использование самолетов с вертикальным (укороченным) взлетом-посадкой, которые, в принципе, могут размещаться на кораблях такого класса. 

Близкими к нарушению Конвенции можно считать и другие случаи. Один из них – размещение на Дунае (бассейн Черного моря) военных катеров США для решения задач в период кризиса на Балканах. В своё время американские катера спецназначения, выйдя с реки в море, даже совершили переход в Севастополь, где находились с визитом. 

В этом же ряду находится и принятое в 2005 году решение о создании базы НАТО в крупнейшем румынском порту Констанца. За Румынией последовала Болгария, на территории которой также создается соответствующая инфраструктура Североатлантического альянса. Дальше – больше. Эти страны становятся плацдармом для размещения элементов ЕвроПРО, а их порты готовы в любое время дать приют американским кораблям с системой «Иджис», являющимся основой морской компоненты системы противоракетной обороны.

Впрочем, все это – лишь часть происходящих глобальных метаморфоз. 

В духе глобализации: под двумя флагами и с одним хозяином

В декабре 2005 года «оранжевая» в то время Украина и Соединенные Штаты решили объединиться для противодействия распространению оружия массового поражения (ОМП) морским путем. Причем это противодействие должно было осуществляться исключительно в Черном море. Эксперты сразу сделали вывод о том, что в Черном море появятся военные корабли под двумя флагами – США и Украины. И хотя до этого на практике не дошло, но американское участие в процессе «адаптации» Украины к стандартам НАТО стало с тех пор непосредственным и всеобъемлющим. Украина, не являясь членом альянса, стала единственной страной мира, участвовавшей во всех операциях и программах НАТО «миротворческой» тематики.

К слову, от провозглашения подобного рода идей до начала их практического воплощения проходит не так уж много времени. К примеру, в сентябре 2004 г. в Киеве состоялась международная конференция, на которой обсуждались вопросы предотвращения распространения оружия массового поражения в Черноморском и Каспийском регионах. Тогда заинтересованной стороной и соорганизатором форума выступили США. Через год с небольшим эта тема получила практическое развитие и вылилась в проект двустороннего Договора между правительством Украины и США о сотрудничестве с целью недопущения распространения ОМП и систем его доставки морским путем.

С американской стороны в инициативе были задействованы Управление международной безопасности и нераспространения ОМП, Береговая охрана (!), Объединенный комитет начальников штабов, Министерство юстиции и Военно-морские силы. С украинской – аналогичные службы (Минобороны, Служба безопасности Украины, МИД, Минтранссвязи), работу которых по этому направлению координировала Госпогранслужба. Практическое выполнение договора планировалось возложить на Морскую охрану Украины, отвечающую за территориальное море и исключительную (морскую) экономическую зону страны, а также на… Береговую охрану и Военно-морские силы США (!). 

Возможно, кому-то подобные намерения США и «внеблоковой» Украины периода режима Ющенко могут показаться вроде бы как вполне «миротворческими», если бы не один определяющий момент: подобного рода действия планировались не где-то на мировой окраине, а в Черном море, к берегам которого имеет выход лишь одна ядерная держава – Россия. И провокационная направленность такого «взаимодействия» была вполне очевидна. 

Разумеется, мысли о подобном «взаимодействии» у американских берегов, скажем у Флориды, Аляски или в Гудзоновом заливе, в головы киевских политиков и прийти не могли. Тогда практически открыто стали говорить о планах патрулирования вод Черного моря кораблями американских пограничников – Береговой охраны. А они по своему тоннажу в несколько раз превышают украинские корабли 2-го и 3-го ранга, несут на борту ракетно-артиллерийское вооружение, вертолеты и способны легко пересекать океан. 

Таким образом, патрулирование американских военных кораблей на траверзе крымской Ялты, главной базы Черноморского флота России Севастополя, а также в Керченском проливе у российских Тамани и Новороссийска вполне стало возможным. При этом на «кораблях безопасности» во время проведения операции, помимо национального флага, планировалось поднимать флаг страны-партнера. Группам осмотра и обыска фактически разрешалось пользоваться услугами судов третьих стран, что могло окончательно запутать ситуацию.

Этот проект, к счастью, реализован не был, но стало ясно: Киев в противодействии России может зайти сколь угодно далеко.

Не будем наивны: повышенное внимание США к Украине вряд ли было вызвано опасением, что вопреки международным договорам и обязательствам на ее территории может возобновиться производство ядерного оружия. Причины в ином: Украине отводилась роль одного из бастионов провозглашенной Вашингтоном «второй линии обороны» против «мирового терроризма». Его отнюдь не точечный центр, как известно, был растянут американцами на огромное геополитическое пространство – от китайского Синцзяна до итальянского «сапога» с Ираном, Ираком, Ливией и т.д., и т.п., включая Африканский Рог и близлежащие территории. Украина виделась в Вашингтоне не только «второй линией обороны», но и «передовым рубежом».

Однако всё вышеназванное – лишь вершина айсберга.

(Окончание следует)