Дилеммы антитеррора: взгляд из Германии

telegram
Более 60 000 подписчиков!
Подпишитесь на наш Телеграм
Больше аналитики, больше новостей!
Подписаться
dzen
Более 120 000 подписчиков!
Подпишитесь на Яндекс Дзен
Больше аналитики, больше новостей!
Подписаться

Сразу после парижских терактов полицейские операции были проведены не только во Франции, которая теперь живет в условиях чрезвычайного положения, но в ряде других стран. Уязвимость Шенгенской зоны стала очевидной. Быстрее всех отреагировали Бельгия и Германия. И дело не только в их территориальной близости к «французскому очагу опасности», но и, что более существенно, в оценке властями этих стран характера потенциальных угроз. 

Что касается Германии, то здесь угроза таится внутри. По данным Хольгера Мюнха, возглавляющего Федеральное ведомство по уголовным делам, в стране проживают, то есть имеют немецкое гражданство, 43 тысячи исламистов (численность мусульман официально оценивается в 3 миллиона, хотя, по нашему мнению, эта оценка занижена). 

Как считает полиция, каждый десятый исламист, проживающий в Германии, может представлять угрозу безопасности. Под подозрением находятся в первую очередь те, кто вернулся в Германию после участия в боевых действиях в Сирии на стороне ИГ. Известно, что ранее в Сирию выехали не менее 750 немецких исламистов, и половина из них уже вернулась в Германию. Отмахнуться от связи между расширением потока беженцев в Европу и терроризмом невозможно. Греческая полиция уже подтвердила, что один из устроителей терактов в Париже ранее пересёк границу ЕС как беженец. 

Прибывающие беженцы – вторая категория подозреваемых, и с ними у полиции и служб безопасности самые большие трудности, потому что «свои» исламисты так или иначе раньше отслеживались. Например, известно, что Абдельхамид Абауд (предполагаемый организатор терактов, убитый в парижском пригороде Сен-Дени) несколько раз бывал в Германии. Другой организатор, Салах Абдеслам, в этом году провел в Германии около двух месяцев, а в начале сентября уехал в Австрию. Разобраться же в мутном потоке новых беженцев, заполоняющих Германию с августа сего года, крайне сложно. Особенно если принять во внимание случаи, когда отчаянные беженцы едва ли не на ходу выпрыгивали из специальных поездов, в которых их перемещали по стране немецкие службы. 

Только в Берлине за 4 дня после парижских событий было 14 случаев, когда в связи с обнаружением подозрительных предметов полиция устраивала оцепления. Это нарушает движение транспорта, а жителей близлежащих домов приходится эвакуировать. Всё это раздражает. Не остались немцы равнодушными и к тому, что среди парижских жертв 13 ноября оказались двое их сограждан. В январе, после нападения на редакцию скандального Charlie Hebdo, когда французы на многочисленных демонстрациях по всей стране являли миру и друг другу образец галльского бесстрашия, в Германии проходили демонстрации солидарности. Теперь во Франции картина куда более серьёзная: парламент продлил чрезвычайное положение на три месяца (президент уполномочен объявлять ЧП только на 12 дней). Как теперь реагируют немцы? По недавнему опросу института YouGov, 59% опрошенных опасаются, что теракты могут произойти и в Германии, 61% не чувствуют себя в безопасности. 

Обратим внимание на новый вопрос, который в предыдущих опросах немецкими социологами не задавался: отношение к возможному участию немецких вооруженных сил в операции против ИГ. В прежние времена – будь то Афганистан, тем более Ирак, а не так давно Ливия - немцы встречали подобные идеи более чем прохладно. Теперь половина участников опроса считает, что участие Германии в военных акциях против ИГ было бы оправданно (более решительно настроены мужчины). Иные результаты приводит ARD-Deutschland Trend: по их данным, за участие Германии в военных действиях против ИГ высказались 42% опрошенных (больше процент среди тех, кто относит себя к сторонникам ХДС), против – 52%. 

Что касается политических верхов, то там, похоже, единства нет - или там чего-то ждут. Глава военного ведомства Урсула фон дер Ляйен поспешила отозваться на призыв о помощи, с которым министр обороны Франции Жан-Ив Ле Дриан обратился к коллегам из ЕС, пообещав сделать «все, что в наших силах». Что же конкретно? Усиление поддержки курдским бойцам пешмерга (Германия обучала несколько курдов на своей территории, отправила советников на север Ирака, снабжает вооружённые формирования пешмерга оружием) и усиление немецкого присутствия в Мали. Последнее предложение – довольно неуклюжая попытка одним ударом сразить двух зайцев: и помощь французам оказать, и потеснить их в бывших колониях. Ле Дриан упоминал о помощи в горячих точках, но особо – о содействии в Сирии. Тут немцы держат паузу, но некоторые изменения в позиции Берлина заметны.  

17 ноября, побывав в Пассау (в Баварии, около австрийской границы), Урсула фон дер Ляйен заявила, что теракты в Париже – не тот случай, когда требуется коллективная оборона. «Ужасное нападение на демократию и свободу» - да, но коллективная оборона – нет. 20 ноября она уже говорила, что не исключает действий бундесвера в Сирии, но только на основании резолюции Совета Безопасности ООН. Дословно было сказано: «Что нам нужно – это местные наземные силы, люди, которые там живут, кто жизненно заинтересован в возвращении своих территорий». Логика не вполне ясна: то ли «местные, разбирайтесь сами», то ли «нам нужно, чтобы местные вернули всё на свои места». Любопытно, кто те самые «мы», которым чего-то нужно добиться чужими руками, а точнее жизнями. Очень жаль, что госпожа фон дер Ляйен не пояснила, кого всё-таки она имеет в виду.

Во всяком случае, стремление использовать ситуацию в своих целях налицо. Оно проявляется не только в «щедром» предложении помощи французам, но и, что важнее, обращено внутрь страны. Просматривается попытка искусственно герметизировать ситуацию. Закрыть границы, поставить заслон беженцам – в конце концов, не того ли давно, хотя и безуспешно, добивались от властей коренные европейцы? Сегодня, если доверять опросам, более 90% немцев выступают за ужесточение мер безопасности и лишь 5% усматривают в этих мерах нарушение основополагающих прав и свобод личности. Еще чуть-чуть – и поголовную слежку в Интернете будут почитать за благо. Не исключено расширение компетенции бундесвера за счет полицейских функций: на этом настаивают христианские демократы. Уже сегодня 8 тысяч военных привлечены к выполнению задач такого рода. 

В то же время очевидно стремление максимально успокоить население. В Ганновере были отменены матч и джазовый концерт, но никаких арестов не произвели. Ночью в поезде, следовавшем в Ганновер, была тревога, вызванная тем, что некий пассажир оставил в вагоне багаж. Наутро власти объявили, что подозрительный предмет оказался муляжом бомбы. 20 ноября в одном из отелей Мюнхена были арестованы 4 человека, но полиция заявляет, что речь не идет о террористах. Правда, при этом сообщают, что в номере отеля обнаружены комплекты полицейской формы и газовые баллоны. Кстати, в тот же день в Лондоне полиция на несколько часов закрыла станцию метро «Бейкер-стрит», с которой были эвакуированы пассажиры. Оцепление сохранялось несколько часов. И – снова официальное объявление о том, что террористы ни при чем. Может, и действительно ни при чем, и бомбы – всего лишь муляжи. А может быть, важнее предотвратить панику, чем сообщать об успехах спецоперации. Тем более что успехи не всегда очевидны: в Мюнхене четверо арестованы, но ещё четверым удалось скрыться на серебристых мерседесах. Один из организаторов терактов в Париже убит, но другой (Салах Абдеслам) пока в розыске; по сведениям прессы, есть и третий организатор, чье имя не установлено.

А главное, Германия не даёт пока внятного ответа на основные вопросы. Возможно ли в принципе строить стратегию противодействия терроризму, огораживаясь от внешнего мира? И как быть с тем, что щупальца «Исламского государства» уже дотянулись до Европы?