Не имея ни малейшего намерения как-либо уязвить или посмеяться над нашим всплакнувшим северным соседом, хочу напомнить про главный инструмент, который ещё в конце прошлого века сделал норвежцев счастливыми. Как считает Forbes, и не только он, Государственный пенсионный фонд Норвегии (Government Pension Fund Global, GPFG) – крупнейший в мире национальный фонд благосостояния. Он был создан в 1990 году для инвестирования избыточных доходов норвежского нефтяного сектора как в мировую, так и в собственную экономику. По состоянию на июнь 2025 года его активы составляли более 1,9 триллиона долларов США. Поделите на 5,5 миллиона норвежцев и получите, что сейчас каждый из них имеет за пазухой по 364 тысячи американских долларов. Враз. Только представьте: фонд равен 1,5 % стоимости всех компаний, акции которых котируются на мировой бирже, что и делает его крупнейшим в мире суверенным фондом по общему объёму управляемых активов. А управляет фондом Norges Bank Investment Management (NBIM) – подразделение норвежского Центробанка. Понятное дело, фонд приносит прибыль. За первую половину 2025 года она составила 698 миллиардов крон (около 68,4 миллиарда долларов по текущему курсу). Это ещё по 127 тысяч крон на брата, при том, что в середине прошлого года средний месячный заработок норвежца был около 59 тысяч крон. Понятно, что отсюда и высокий уровень жизни норвежцев – из европейцев впереди них только Швейцария, Нидерланды и Швеция. Бесплатное среднее образование, бесплатное высшее, система социальной защиты, основанная на принципе всеобщего благосостояния и финансируемая за счёт казны. Медицина, если расходы превысят определённую Стортингом сумму, тоже бесплатна. Обычные люди здесь живут спокойно, они ценят открытость, честность, трудолюбие, любят природу своего сурового края, обожают пуансеттию, один из главных символов Рождества, ласково называя её «юль штяйне» (Рождественская звезда), цветущую к этому празднику, и всегда обращаются к собеседнику на «ты», если это, конечно, не король Норвегии Харальд V. Отсюда и норвежская гордость, и независимость не только на своём полуострове или в Европе, но и в мире. Возьмите того же Альфреда Нобеля, шведского химика и инженера, изобретшего динамит: лауреатов учреждённой им премии мира определяет специально созданный Норвежский нобелевский комитет, состоящий из пяти членов, назначаемых Стортингом.
К чему я собираю все эти лютики-цветочки? А к тому, что они готовы враз увянуть под суровым взором президента Трампа, пишет Euractiv. «Вековая независимость Норвегии (после референдума 1905 года, когда за независимость от Швеции проголосовали 321 197 норвежцев, а против только 161) внезапно сделала гордую северную нацию уязвимой для принуждения, тарифов и даже для угроз ее суверенному фонду благосостояния почти в два триллиона, – всполошилось брюссельское издание. – Нобелевская премия мира когда-то была величайшим достижением Норвегии во внешней политике». И это действительно так: давайте вспомним, как в начале 1990-х, когда эта внешнеполитическая модель достигла своего пика, на секретных переговорах в Норвегии были подписаны два соглашения «Осло» между Израилем и Организацией освобождения Палестины (ООП), завершившиеся израильско-палестинской церемонией подписания на лужайке перед Белым домом в 1995 году. Не привязанная к ЕС и поддерживаемая огромными нефтяными богатствами, Норвегия сделала это невероятное событие возможным, потому что ее считали независимой, доброжелательной и по-нобелевски мирной. Нобелевская премия мира, присуждаемая независимым комитетом, но широко воспринимаемая как часть норвежской системы мягкой силы, укрепила этот имидж.
Однако «на этой неделе Дональд Трамп подверг это критике, пригрозив тарифами и напомнив Осло, как мало значит моральный авторитет без власти», сокрушается Euractiv. Означает ли это, что Дональд Трамп понимает, что его власть такого авторитета лишена, сейчас мало кого волнует. Но насколько непрочны норвежское благосостояние и суверенитет хамство Трампа вполне доказывает. В письме премьер-министру Йонасу Стере он по простоте душевной пожаловался, что Норвегия не присудила ему премию мира за «прекращение восьми с лишним войн», потому, а не обиды ради, он и повышает с 1 февраля тарифы сначала на 10%, а потом и на 25% на все европейские и норвежские в том числе товары. До заключения договора о покупке Гренландии Соединенными Штатами, конечно.
Министр финансов Норвегии Йенс Столтенберг поспешил заявить, что не видит поводов для вывода активов Государственного пенсионного фонда Норвегии с американских рынков, всё ещё полагаясь на оценки Норвежского офшорного директората, ожидающего в наступившем году доходы правительства от нефтяной промышленности в 521 миллиард норвежских крон. «Наше присутствие в Соединенных Штатах связано с величиной американского рынка. И я думаю, это лучший вариант для фонда, ориентированного на долгосрочную перспективу», – считает Столтенберг. Но, к примеру, датский пенсионный фонд AkademikerPension уже так не считает и намерен избавиться от казначейских облигаций США уже к концу января, не дожидаясь окончания трагикомедии с Гренландией.
Тут достаточно приглядеться к цифрам, чтобы понять, что привычное норвежцам благополучие оказалось на лезвии американского ножа, так как именно в Штаты Norges Bank Investment Management инвестирует более 50% своих активов, покупая в том числе и американские казначейские облигации. Стоит Трампу захотеть и увеличение пошлин на норвежскую нефть добавит в американскую казну, но убавит из норвежской. И это если американский президент будет так добр, что не «приморозит» у себя доходы от норвежских активов, как «приморозил» российские 5 миллиардов долларов. Вот тебе, бабушка, и «мирный Нобель»… Страна, которая ещё вчера обладала влиянием, далеко превосходящим ее размеры, теперь обнаруживает, что сама её вековая дипломатия делает ее незащищенной.
Понятно, что не только у Норвегии теперь заболела голова. Трампов сдвиг в международной дипломатии означает изменение ситуации и для других небольших, но богатых государств, которые полагались на дипломатию, нейтралитет и моральный авторитет, чтобы компенсировать недостаток жесткой силы. Не имевшая и прежде механизма торговой защиты ЕС и все более подверженная экономическому давлению со стороны США Норвегия обнаружила, что её традиционная независимость сопряжена с новыми уязвимостями – от тарифов и доступа к рынкам до безопасности ее суверенного фонда благосостояния, исправно подкармливавшего норвежцев. Давняя вера в то, что правила, институты и репутация могут компенсировать отсутствие возможности применения против тебя прямого насилия, подвергается испытанию, и мир на удивление быстро избавляется от этих норм поведения.
Варг Фолькман, норвежский аналитик по торговой политике из аналитического центра EPC, базирующегося в Брюсселе, подвёл итог: «В мире, в который мы вступаем, такой маленькой стране, как Норвегия, будет очень опасно занимать много места на международной арене. Если какая-либо крупная страна попытается использовать санкции, экономические инструменты или политическое давление, чтобы принудить Норвегию, на самом деле, мы ничего не сможем сделать».
Трампизм в экономике – заразная форма бизнеса, позволяющая за чужой счёт пополнить собственный бюджет. Её вирусы уже и в Брюсселе. Ещё в ноябре прошлого года он ввел квоты на экспорт норвежских ферросплавов, чего не было в течение 30 лет. Экономический эффект оказался ограниченным, но тут более важен прецедент – ведь две трети норвежского экспорта оседает в Евросоюзе.
Но вернёмся к простым норвежцам. Суверенный (его ещё называют нефтяным) фонд Норвегии покрывает примерно четверть национального бюджета и по-прежнему растет по 6,6% в год. «Это финансовое будущее Норвегии, – считает тот же Фолкман. – Вы можете только недооценить, насколько это важно». И это понятно: значительная часть капитала фонда хранится за рубежом, в том числе под юрисдикцией США через американские финансовые институты – схема, которая знакома любому центробанку в мире, включая и российский. Да, она сложилась исторически, и потому Норвегия так зависит от системы, основанной на правилах: уважении прав инвесторов, свободного движения капитала и уверенности в том, что суверенные активы находятся в безопасности. Работает ли она сегодня – большой вопрос, несмотря на то что в минувшем декабре Брюсселю так и не удалось согласовать план по привлечению до 210 миллиардов евро из «обездвиженных», то есть захваченных в Европе, российских активов для финансирования Украины. Эта дискуссия еще далека от завершения. Но и в Вашингтоне уже ввели ограничения на отток капитала. Там отказались отвечать на вопросы о том, какая часть норвежского фонда подпадает под юрисдикцию США, то есть будет заморожена, является ли арест российских активов прецедентом и может ли Вашингтон в принципе ввести ограничения в отношении норвежского фонда?
Понятно, от кого теперь зависят все эти ответы, притом что ненароком обидеть «папочку» становится всё легче. Минувшей осенью фонд вызвал возмущение норвежцев из-за инвестиций, связанных с Тель-Авивом, и тут же в назидание «чужим» Вашингтон надавал оплеух «своему» Caterpillar, остановившему поставки бульдозеров в Израиль. Норвежцам категорически не нравится, что правительство приостанавливает деятельность независимого совета по этике фонда – под давлением Штатов, конечно.
Бывший член совета по этике Сесилия Хеллствейт, подавшая в отставку в знак протеста, заявила, что это решение подрывает доверие, которое накапливалось годами: «В течение 20 лет фонд строил свою деятельность на идее беспристрастности совета по этике, и это доверие было подорвано за один день».
Теперь благополучная и гордая Норвегия, привыкшая к своему моральному авторитету в мире, вынуждена будет ломать себя, перестраиваясь под Трампов мир, реагирующий только на силу. Только что завершившийся Давос ясно дал понять, что и у Осло, и у других столиц иные варианты поведения обнуляются. Поэтому трудно переоценить сейсмический сдвиг, сотрясший Всемирный экономический форум, с трибуны которого ближайший сосед США, премьер-министр Канады Марк Карни выступил с историческим упреком в адрес США при президенте Трампе, объявив прежний, основанный на правилах порядок, возглавляемый Америкой, «приятной фикцией»: «Эта сделка больше не работает», – грустно констатировал он, дав верное представление о том, чего ждать от «нового мирового порядка по Трампу» не только в международных отношениях, но и в мировой экономике, где искусственный интеллект по мере роста его возможностей несёт массовые сокращения рабочих мест и абсурдную концентрацию богатства в руках нового поколения миллиардеров, которым Трамп благоволит… Но это уже не про сегодняшнюю головную боль Осло. Там думают, как примириться с тем, что заявил Трамп пару дней назад в своей социальной сети Truth: «Гренландия необходима для национальной и мировой безопасности. Пути назад быть не может – с этим все согласны!» У кого-то есть возражения?
