23 января 2026 г. Министерство войны США опубликовало Стратегию национальной обороны, которая носит подзаголовок «Восстановление мира через силу для нового золотого века Америки». Сразу обращает внимание один немаловажный рудимент, который закрался в название документа – речь об обороне, а не о войне, хотя правильнее было бы обозначить его как Стратегию войны, раз уж Пентагон был окончательно переименован в логике агрессивных действий США за рубежом на протяжении многих десятилетий, что уже стало своеобразным стандартом.
В стратегии уже на первых страницах сделан акцент на Западном полушарии и даже представлена какая-то карта эпохи Просвещения, кстати, с обозначением Мексиканского залива, который пытался переименовать Дональд Трамп сразу же после возвращения в Белый дом.
«Эта стратегия коренным образом отличается от грандиозных стратегий прошлых администраций, действовавших после окончания холодной войны», – говорится в разделе о среде безопасности.
Что можно отметить по поводу отличий, так это изменение термина терроризм. В новом документе этот феномен разделен на две секции – это наркотерроризм и исламский терроризм. Если первое нововведение напрямую соотносится с руководством Венесуэлы (и, видимо, служит сигналом-предупреждением для других политиков в Латинской Америке), то второй возрождает фобию неоконсерваторов эпохи Джорджа Буша младшего с установкой на демонизацию ислама как такового.
Хотя есть и ряд положений, которые продолжают тенденцию двух прошлых десятилетий. Это обозначение основных угроз в виде государств. Четыре страны остались неизменными – это Китай, Россия, Иран и КНДР.
Но в целом сказано, что «американские интересы также находятся под угрозой во всем Западном полушарии. Еще в XIX веке наши предшественники признали, что Соединённые Штаты должны играть более мощную, ведущую роль в делах Западного полушария, чтобы обеспечить собственную экономическую и национальную безопасность нашей страны. Именно это понимание породило доктрину Монро и последующий королларий Рузвельта. Но мудрость этого подхода была утрачена, поскольку мы воспринимали наше доминирующее положение как должное, даже когда оно начало ускользать. В результате мы увидели, что влияние противников растет от Гренландии в Арктике до Американского залива, Панамского канала и мест, расположенных южнее. Это не только угрожает доступу США к ключевым территориям во всем полушарии; это также делает Америку менее стабильной и безопасной, подрывая как интересы США, так и интересы наших региональных партнеров».
Добавим, что мудрость была утрачена и в том, что на момент выступления Джеймса Монро в Конгрессе США эта страна имела территорию значительно меньше и, как правильно отметил президент Монро, никогда не вмешивалась в европейские войны. Но с XIX века Вашингтон перешел к наступательной политике, включая аннексию части Мексики и бывших испанских территорий, не говоря уже о многочисленных интервенциях XX и XXI веков.
И в целом разделения на полушария – это определённая абстракция, также как и проекция Меркатора имеет размеры континентов, которые не соответствуют их реальным масштабам. Вопрос в сути – США пытаются не только сохранить свою гегемонию, но и указывают об исключительном праве вмешиваться в дела других государств (что противоречит предвыборным обещаниям Дональда Трампа).
Наконец о России.
«В обозримом будущем Россия останется постоянной, но управляемой угрозой для восточных членов НАТО. Действительно, хотя Россия страдает от целого ряда демографических и экономических трудностей, продолжающаяся война на Украине показывает, что она по-прежнему сохраняет значительные запасы военной и промышленной мощи. Россия также продемонстрировала, что у нее есть национальная решимость, необходимая для ведения затяжной войны в ближнем зарубежье. Кроме того, хотя российская военная угроза в первую очередь сосредоточена на Восточной Европе, Россия также обладает крупнейшим в мире ядерным арсеналом и продолжает его модернизацию и диверсификацию, а также наращивает подводный, космический и кибернетический потенциал, который может быть использован против территории США.
В свете этого министерство обороны обеспечит готовность вооружённых сил США к защите от российской угрозы родине США. Министерство также продолжит играть жизненно важную роль в самой НАТО, даже если мы будем корректировать расстановку сил и деятельность США на европейском театре военных действий, чтобы лучше учитывать российскую угрозу американским интересам, а также собственные возможности наших союзников.
Москва не в том положении, чтобы претендовать на европейскую гегемонию. Европейское НАТО превосходит Россию по масштабам экономики, численности населения и, следовательно, скрытой военной мощи. В то же время, хотя Европа по-прежнему важна, ее доля в мировой экономической мощи уменьшается. Из этого следует, что, хотя мы занимаемся и будем продолжать заниматься делами Европы, мы должны – и будем – уделять приоритетное внимание защите родины США и сдерживанию Китая», – говорится в документе.
Из этого следуют выводы, что европейские члены НАТО нужны США для того, чтобы продолжать ослаблять Россию и использовать их как буфер угроз. Поскольку Россия не собирается устанавливать свою гегемонию в европейской части континента (это просто не рационально и не отвечает стратегическим интересам США), данный пассаж противоречит предыдущему утверждению, что Россия будет представлять угрозу для восточного фланга НАТО.
Но когда мы читаем англо-саксонские документы, то должны пытаться и думать по англо-саксонски. Безусловно, в Вашингтоне осмысляют действия России сугубо по своим критериям. Также понятен интерес США переложить ответственность и расходы по «сдерживанию России» на европейских сателлитов, поскольку свои проблемы им ближе, да еще нужно будет заниматься Китаем, являющимся второй в мире державой по военным расходам.
Специальный раздел стратегии посвящен военной модернизации США. Как видно из деятельности предыдущих глав Пентагона, это постоянный процесс, когда американские военные адаптируются под актуальную ситуацию и под всевозможные риски регулярно запрашивают у конгресса финансирование. Многие из предыдущих проектов были полностью провалены, другие реорганизованы под новые нужды. В этом вопросе нынешний министр войны Пит Хегсет следует такому же энтузиазму своих коллег и предлагает укреплять материальную базу вооружённых сил США.
Если кратко резюмировать, авторы новой стратегии больше озабочены присутствием в Западном полушарии других акторов, а также растущей военной мощью Китая. Введение терминов «наркотерроризм» и «исламский терроризм» опасны не только в нарративном смысле как инструмент демонизации, но и с учетом предыдущего исторического опыта могут быть использованы как обоснование для военных интервенций. В остальном документ следует в русле предыдущих стратегий.
