Туркменистан серьёзно и конструктивно подходит к реализации проекта Транскаспийского газопровода, рассматривая его как одно из ключевых направлений обеспечения энергетической безопасности на континенте, сообщил национальный лидер туркменского народа, глава Халк Маслахаты Гурбангулы Бердымухамедов в недавнем интервью телеканалу «Аль-Арабия». Для работы над проектом была создана туркмено-азербайджанская рабочая группа, и «мы надеемся, что её деятельность даст весомые практические результаты».
Наряду с Россией, Ираном и Катаром, Туркменистан занимает 4-е место в мире по запасам природного газа. Агрессия США и Израиля против Ирана приближает масштабный энергетический кризис, чреватый дефицитом топлива и резким ростом цен в Европе, а также в Южной и Восточной Азии. Вот уже не первое десятилетие западные политики и их экспертная обслуга носятся с идеей строительства трубопровода на Каспии, призванного перенаправить газ Туркменистана в Европу по Южному газовому коридору в Европу через территории Азербайджана, Грузии и Турции. Однако сей прожект едва ли реализуем в силу как многих объективных, так и субъективных обстоятельств.
Экспортные трабопроводы Туркменистана
Прежде всего, Туркменистан вряд ли способен произвести необходимое количество газа для наполнения предполагаемого газопровода. Прежде всего, следует обратить внимание на разнобой в общих оценках газовых запасов. По данным ОПЕК, они достигают почти 14 трлн куб. м, в то время как местные чиновники от энергетики рассказывают про 50 трлн кубов. Британская корпорация Gaffney, Cline & Associates склоняется к 27,4 трлн кубометров, в то время как оценка BP – лишь 17,5 трлн. Капиталоёмкость же добычи постоянно увеличивается, но оплачивать её динамику в Ашхабаде надеются, естественно, на зарубежных инвесторов, которые пока не спешат в эту сферу. Почему – об этом чуть ниже.
Переходим к добыче газа. Хотя за 2015-2024 гг. она подросла в Туркменистане на 18%, до 77,6 млрд куб. м, в последние годы наметилась негативная тенденция: если в 2023-м газодобыча составила 80,6187 млрд кубов, то в 2025 г. – 76,53 млрд кубов, то есть на 1,4% меньше, чем в 2024 году. Правда, к 2029 году планируется нарастить добычу до 116 млрд куб. м, однако получится ли это сделать – большой вопрос. Для этого, скорее всего, потребуется увеличить производственные мощности, что в современной ситуации сделать весьма непросто без привлечения западных партнёров и без создания для них выгодных условий по работе в стране, в частности по разделу доходов от добычи. На Западе полагают, что в Туркмении правит авторитарный, закрытый и коррумпированный режим, что создаёт серьёзные препятствия для капиталовложений и деятельности в этом закрытом государстве Центральной Азии. С 2019 г. в Туркменистане отменён практиковавшийся с 1993 г. бесплатный газ для населения, а внутренние тарифы на газ и продукты его переработки с тех пор ежегодно растут (1).
Исторические ареалы расселения туркменских племён
Нельзя не упомянуть и об экологических рисках. В ноябре 2025 г. эксперты Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе (UCLA) опубликовали в рамках проекта STOP Methane project очередной мировой антирейтинг крупнейших источников по выбросам метана в общемировом нефтегазовом секторе. Так вот, из 25 верхних, т. е. «лидирующих», позиций 17 занимают выбросы на территории Туркменистана. Высокая доля утечек здесь метана указывает на слабый контроль государства над добывающей инфраструктурой, использование устаревших, экологически ущербных технологий добычи и транспортировки газа, на отсутствие экологической прозрачности в отраслевой отчётности. Стоит ли говорить, что высокие выбросы метана на местных нефтяных и газовых месторождениях осложняют перспективы Туркменистана по выводу крупных объёмов природного газа через Транскаспийский газопровод на рынок ЕС?
Далее – экспорт. В настоящее время Туркменистан поставляет на внешние рынки не более 40 млрд кубометров природного газа в год. Хорошо известно, что основным направлением экспорта является Китай, куда уходило около 33,4 млрд куб. м ежегодно в 2023-2024 годах по трём веткам (запуск четвёртой планируется в начале 2030-х гг.) магистрального газопровода, проходящего через территории Узбекистана и Казахстана. По состоянию на 1 марта 2026 г. по газопроводу Туркменистан – Китай поставлено около 460 миллиардов кубометров природного газа, сообщил Г. Бердымухамедов в недавнем интервью китайскому телеканалу CGTN в ходе недавнего дружественного визита в КНР, особо отметив: «Топливно-энергетическая отрасль – стратегический вектор туркмено-китайского взаимодействия. И это понятно: наши государства располагают огромным потенциалом в данной сфере». В настоящее время идёт работа над увеличением объёмов экспорта газа до 65 млрд кубометров газа в год, то есть более чем в полтора раза. Как подчеркнул глава Халк Маслахаты, «подобная газовая стратегия отвечает долгосрочным интересам Туркменистана и Китая, соответствует тенденциям глобального экономического развития. При этом возрастает роль поставок энергоносителей. Это также демонстрирует развитие подлинных отношений сотрудничества, основанных на равенстве, возможностях и перспективах на будущее». Более того, «китайская компания CNPC стала победителем международного тендера на освоение одного из крупнейших в мире газовых месторождений Galkynyş» расположенного на юго-востоке Туркменистана. Данный проект призван обеспечить дополнительные поставки 10 миллиардов кубометров природного газа ежегодно». Доля китайских инвестиций в освоении газовых ресурсов Туркменистана за последние 15 лет превысила 75%, а в сооружении и поддержании эксплуатационной надежности работы вышеупомянутых экспортных газопроводов – свыше 85%.
Помимо Китая, небольшие объёмы газа с Галкыныша и других месторождений закупаются Азербайджаном, Узбекистаном, а с 2025 года также и Турцией, однако в Пекине внимательно следят за движениями конкурентов, укрепляя и без того прочные позиции в энергетическом секторе Туркменистана. Так, согласно недавнему правительственному сообщению, китайская государственная нефтяная компания CNPC построит завод по переработке природного газа мощностью 10 миллиардов кубометров, расположенный на газовом месторождении Галкыныш, где для снабжения объекта будут пробурены новые скважины. Таким образом, как пишет телеграм-канал «Вокруг Каспия», «Китай стремится отвлечь Ашхабад от рассмотрения преимуществ газовой транскаспийской перемычки». Действительно, едва ли китайская сторона заинтересована в «отчуждении» части относительно дешёвых туркменских газоресурсов в пользу кого-либо из импортеров-конкурентов.
Таким образом, возможности Ашхабада инвестировать в предполагаемый Транскаспийский газопровод, мягко говоря, весьма ограничены. Доходы от транзита туркменского газа вряд ли быстро окупят затраты на прокладку маршрута, ресурсная база для которого, как мы убедились выше, далеко не очевидна. Азербайджан вряд ли будет готов вкладываться в туркменские поставки, пока не реализует свои планы по экспорту газа в ЕС, тем более нынешний ближневосточный кризис повышает интерес европейцев к сотрудничеству с Баку, как о том свидетельствует недавний визит на берега Каспия главы Европейского совета Антониу Кошты. Впрочем, европейцы, заявляющие о стремлении отказаться от российских энергоресурсов, опасаются инвестировать в Транскаспийский газопровод и в Южный газовый коридор, на что неоднократно обращал внимание президент Ильхам Алиев: «…сейчас европейские банки прекратили финансирование проектов по ископаемому топливу. Поэтому будет сложно привлечь значительные денежные средства для этого. Ведь когда мы строили Южный газовый коридор, помимо корпоративного финансирования, мы получали средства от Европейского банка реконструкции и развития, Европейского инвестиционного банка, Азиатского банка развития, Азиатского банка инфраструктурных инвестиций. Сейчас же две из этих европейских организаций прекратили финансирование».
Надо полагать, помимо снижения внутренних потребностей, еврочиновниками движет активное наращивание закупок американского СПГ и «зелёные» мечтания, что делает «авансы» в адрес туркменского газа и разговоры о Транскаспийском газопроводе ещё более несбыточными и оторванными от реальности. Помимо всего вышеперечисленного, гипотетическое строительство подводных газопроводов на Каспии (даже если бы соответствующие договорённости были достигнуты) неизбежно натолкнётся на неопределённость границ морских пространств. Экологические риски обусловлены уязвимостями замкнутой экосистемы водоёма, спецификой уникальной флоры и фауны, включая осетровых и каспийского тюленя. Основные опасности связаны с разрушением донных отложений и нарушением хрупкого экологического баланса при строительстве. Для минимизации рисков эксперты подчеркивают необходимость жёсткого контроля и безусловного учёта требований Тегеранской конвенции при реализации любых крупных инфраструктурных проектов на Каспии.
Примечание
(1) Показательна и оценка аналитического агентства Гундогар от 17 мая 2025 г. «...Туркменистан не экспортирует идеи или технологии. Он экспортирует только газ, нефтепродукты, в лучшем случае что-нибудь посложнее из того же сырья. Ни достоверной статистики, ни независимой аналитики, ни отчётов, ни даже объективного описания реальности. Только прямолинейный ничем не обоснованный оптимизм. Официальные заявления звучат, как будто их писали не специалисты в нефтегазовой отрасли, а пропагандисты». Вместе с тем закрытость, приобретающая подчас крайние формы, – едва ли не единственный способ поддержания стабильности в обществе, состоящего из пяти крупных этноплеменных объединений, соперничество между которыми за лидерство в отсутствие жёсткой централизованной власти может приобретать достаточно острые формы (особенно в случае вмешательства извне).
