Май и июнь 2026 г. прошли под знаком нагнетания напряженности в белорусско-украинских отношениях, причем инициатором каждый раз выступала украинская сторона. За это время Зеленский несколько раз обвинил Белоруссию в подготовке агрессии против Украины, принял в Киеве Светлану Тихановскую, а украинский дрон нанес удар по автобусу с белорусскими детьми в Брянской области.
Наконец, главарь киевского режима выкатил Минску целый ультиматум, потребовав убрать с территории Белоруссии некие ретрансляторы, якобы передающие России информацию о перемещении украинских войск. Если Белоруссия откажется выполнять эти требования, то, по словам Зеленского, «мы сделаем это сами». Впрочем, еще до истечения срока «ультиматума» 26 июня Зеленский объявил «перемогу»: якобы Белоруссия отключила пресловутые ретрансляторы.
Большинством наблюдателей это было воспринято как отказ от планов агрессии против северного соседа. Тем не менее события последнего времени показывают, что возможность конфронтации с Белоруссией Киевом так или иначе рассматривается. В этой связи имеет смысл рассмотреть аргументы как за, так и против подобного развития событий.
Самый очевидный аргумент против нападения Украины на Белоруссию – военный. Киевскому режиму не нужен второй фронт, к тому же в непосредственной близости от столицы.
Демографические ресурсы Украины истощены, мобилизационный потенциал ограничен, да и западная поддержка имеет свои лимиты. В этих условиях открывать второй тысячекилометровый фонт (такова длина границы с Белоруссией) выглядит форменным безумием.
На сегодняшний день Белоруссия для Украины – это скорее спокойный тыл, а белорусские власти открыто демонстрируют нежелание втягиваться в конфликт.
С этой точки зрения попытки Зеленского задирать Минск могут быть не более чем частью политического шоу и никаких реальных планов по втягиванию Белорусии в конфликт у киевского режима нет. Учитывая, что Лукашенко воспринимается на Украине как союзник России и «соучастник агрессии», сами по себе периодические нападки на Белоруссию вполне закономерны и не должны вызывать удивления.
С другой стороны, есть и серьёзные доводы в пользу возможной эскалации. Открытие «белорусского фронта» не может не затронуть Россию, которая будет вынуждена защищать своего главного европейского союзника, на территории которого размещено тактическое ядерное оружие и ракетные комплексы «Орешник». Соответственно, значительные резервы будут оттянуты на белорусское направление, что в целом снизит давление на Украину и существенно осложнит военно-стратегическое положение самой России.
В условиях войны, которую Украина развернула против российского нефтеперерабатывающего комплекса, вполне логичными выглядят и удары по белорусским НПЗ, один из которых (Мозырский) находится в непосредственной близости от украинской границы. Неслучайно в этой связи Зеленский, помимо ретрансляторов, упомянул и топливные поставки, которые Белоруссия осуществляет в Россию.
На сегодняшний день два белорусских НПЗ совокупно перерабатывают 17-18 млн тонн нефти ежегодно, при этом потребность внутреннего рынка составляет 7-8 млн тонн. Остальное идёт на экспорт, и сегодня в условиях западных санкций это экспорт в Россию. В условиях топливного кризиса, спровоцированного атаками украинских дронов по российским НПЗ, это важное экономическое подспорье для РФ.
Нельзя забывать и о планах по политическому переформатированию Белоруссии и ее «европеизации». Втягивание в конфликт с Украиной вполне может быть инструментом для этого.
Расчёт может быть сделан на то, что любая военная эскалация приведет к быстрому коллапсу власти А. Лукашенко, и это откроет окно возможностей для установления в Белоруссии прозападного режима. Эти расчёты могут строиться на том, что Лукашенко сделал ставку на мир и неучастие в конфликте основой своей политики, и неспособность обеспечить это может существенно пошатнуть его авторитет, обострив все внутренние противоречия. Этому могут способствовать и точечные удары по ключевым для белорусской экономики предприятиям, даже временная остановка которых может существенно ухудшить экономическую ситуацию в республике. Кроме того, распространено мнение, что белорусская армия не имеет реального боевого опыта и поэтому не выдержит столкновения с военной машиной Украины.
Однако подобная игра на повышение весьма рискованна для Украины и Запада и, более того, может дать результаты, прямо противоположные ожидаемым.
Система власти, выстроенная А. Лукашенко, уже неоднократно продемонстрировала устойчивость к кризисам и внешнему давлению. Сегодня положение белорусского президента выглядит весьма прочным и устойчивым. Более того, любая внешняя агрессия скорее консолидирует общество вокруг главы государства. Надежды на Майдан в Беларуси в случае вовлечения её в конфликт весьма призрачные (надежды на массовые беспорядки в Иране развеялись с началом войны, которая сплотила население и свела влияние оппозиции к минимуму). Как показывает опыт, любые попытки Запада давить на Белоруссию обычно оборачиваются лишь укреплением ее связи с Россией.
Сегодня Запад снова затеял игру по дипломатическому вовлечению Белоруссии. Контакты Минска и Вашингтона продолжаются уже больше года.
Похоже, что и ЕС тоже втягивается в эту игру. После недавнего звонка президента Франции Э. Макрона А. Лукашенко активировались непубличные контакты белорусской и европейской дипломатии. Об этом, в частности, глава Белоруссии говорил в недавнем интервью телеканалу Al Arabiya English. Слова Лукашенко подтверждает и замминистра иностранных дел Белоруссии Игорь Секрета: «Мы встречаемся регулярно с коллегами нашими, директорами политдепартаментов, заместителями министров в столицах и на площадках международных организаций, что не афишируется».
Агрессия Украины против Белоруссии может обнулить все эти дипломатические усилия. В ходе недавнего саммита G7 Зеленский получил от своих западных покровителей карт-бланш на эскалацию конфликта с Россией, однако спонсоры киевского режима очевидным образом недооценивают риски вовлечения стран ЕС в вооружённый конфликт.
Впрочем, очевидно, что Запад в отношении Белоруссии отрабатывает разные сценарии одновременно, и нынешняя дипломатическая «оттепель» вовсе не означает, что агрессия и силовой сценарий исключены.
