Москва с 13 по 16 июня провела инспекцию Миссии ОБСЕ в Боснии и Герцеговине, сообщил постпред РФ при ОБСЕ Дмитрий Полянский. Стоит заметить, что в Москве и в Пекине категорически возражают против любых попыток попрания суверенитета и национальных интересов балканских государств под маской т.н. «общегуманитарных ценностей».
По словам Полянского, основным лейтмотивом или предметом обсуждения стала работа миссии и ее взаимодействие с Аппаратом высокого представителя. Дипломат акцентировал внимание на том, что инспекции полевых присутствий ОБСЕ проводятся регулярно, а потому ничего из ряда вон выходящего в этом нет, тем более что 4 октября в Боснии запланировано проведение всеобщих выборов. В этой связи российская сторона сочла проведение инспекции целесообразным для вынесения общей оценки деятельности ОБСЕ на месте.
У Москвы остались обоснованные вопросы и сомнения относительно характера взаимодействия ОБСЕ с Аппаратом высокого представителя в Боснии и Герцеговине. По мнению Полянского, основная проблема и недоразумение в том, что миссия ОБСЕ поддерживает решения нелегитимного так называемого высокого представителя по Боснии и Герцеговине. Российская сторона убеждена, что миссия ОБСЕ не должна добиваться выполнения решений нелегитимного и непонятно кем назначенного чиновника с размытыми полномочиями. С точки зрения Москвы, ОБСЕ должна отказаться этой анахроничной структуры под названием «аппарат высокого представителя».
К сожалению, эту логически обоснованную и аргументированную позицию разделяют не все члены ОБСЕ, заметил Полянский. Напомним, Миссия ОБСЕ в Боснии и Герцеговине действует с 1995 года после подписания Дейтонских соглашений, положивших конец открытой фазе вооружённого конфликта на территории этой бывшей югославской республики. Номинально в задачи миссии входят содействие развитию демократических институтов, поддержка избирательных процессов, верховенства права и прав человека.
Должность высокого представителя была создана в соответствии с Дейтонскими соглашениями для мониторинга выполнения гражданских аспектов мирного урегулирования. Такова официальная сторона дела. В связи с тем, что нынешний «высокий представитель» был «назначен» в 2021 году в обход необходимых процедур, без решения Совета Безопасности ООН. Россия, как и Китай, не признают его легитимность. Москва неоднократно выступала за закрытие Аппарата высокого представителя, считая, что Босния и Герцеговина не только способна, но и достойна без какой-либо указки извне решать внутренние вопросы. Внешнее управление неприемлемо в XXI веке.
Симптоматично, что российские и китайские доводы вполне укладываются в общий контекст критики Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), по большей части растерявшей былой авторитет и работоспособность (если таковые когда-либо были). В Москве и Пекине обращают внимание на институциональном параличе ОБСЕ, опоре на модель голосования, основанную на консенсусе, и на геополитической неадекватности в условиях крупных межгосударственных конфликтов.
Давно понятно, что полевые миссии ОБСЕ в принципе неэффективны в виду своей политической ангажированности и принципа консенсуса, т.к. решения по мандатам требуют единогласия, что делает их уязвимыми к политическому давлению со стороны крупных игроков, усложняя оперативное реагирование. Кроме того, полевые миссии ОБСЕ на Балканах и в странах СНГ систематически не исполняют возложенных на них функций и взятых на себя обязательств. В частности, ограничение доступа и отсутствие политической воли к сотрудничеству в первую очередь в ряде государств Центральной Азии и Южного Кавказа негативно влияют на работу наблюдателей, что снижает прозрачность и ухудшает качество мониторинга. Как признал советник по вопросам Центральной Азии Центра изучения проблем ОБСЕ Института исследований проблем мира и политики безопасности Гамбургского университета посол А.К. Зайферт, Запад в то время через международные организации и посредством двусторонних отношений оказывал огромное влияние на все переходные процессы и давление на руководство государств региона. Вовсе не случайно, что многие государства региона настояли на изменении мандатов и характера присутствия миссий ОБСЕ, потребовав, чтобы их деятельность велась в тесном взаимодействии и на основе консультаций с правительствами, при полном соблюдении национальных законов и правил.
Думается, в нынешних сложных мировых экономических условиях едва ли целесообразно и приемлемо выделять значительные финансовые ресурсы на функционирование бесполезных структур ОБСЕ. Это тем более очевидно в ситуациях, когда зависимость полевых миссий организации от добровольных взносов делает их податливыми к политическим заказам стран, оплативших их работу.
Мало того, размещение на своей территории представителей ОБСЕ сплошь и рядом не идёт на пользу принимающему государству. Известны инциденты с обвинениями наблюдателей во вмешательстве во внутренние дела страны или ведения ими шпионской деятельности, как это было в Южной Осетии и на Донбассе в 2014-2022 г. Как отмечал в 2009 г. тогдашний постпред России при ООН Виталий Чуркин, «в контексте августовских событий [2008 года] ОБСЕ, однозначно, не выполнила своего предназначения. Она не оказалась на высоте своей ответственности как важного инструмента обеспечения безопасности в регионе», а имевшаяся у военных наблюдателей ОБСЕ информация о подготовке и начале вооруженной атаки Тбилиси на Южную Осетию не была доведена до сведения всех государств-участников, о чём стало известно лишь много позднее из интервью западной прессе бывших сотрудников миссии ОБСЕ в Грузии. Факты шпионажа наблюдателей Специальной мониторинговой миссии ОБСЕ на Донбассе также не представляют особого секрета.
Оценивая объективно ОБСЕ, следует обратить внимание на отсутствие полномочий по обеспечению соблюдения соглашений. ОБСЕ – это, по сути, институт, основанный на обсуждениях, без постоянной армии и без надёжных механизмов привлечения к ответственности. По мнению критиков, всё это делает организацию бессильной, когда государства-члены нарушают основополагающие принципы Хельсинкского заключительного акта, принятого в том году, в котором возникла и сама ОБСЕ.
Как известно, Организация и её многочисленные представительства и различные дипломатические форматы (миссии, программные офисы, координаторы проектов, офисы и т. п.) исторически испытывала трудности с предотвращением или разрешением вооружённых конфликтов, в частности на Кавказе, вокруг Приднестровья и на Украине. Мандаты всех этих структур предусматривают помощь и содействие властям принимающего государства практически по всему спектру деятельности ОБСЕ, включая мониторинг политической ситуации и строительства демократических институтов в принимающих странах. Знакомый эвфемизм, от которого за версту веет вмешательством во внутренние дела, разведкой, подкупом элит, организацией массовых беспорядков, попытками «разморозки» вооружённых конфликтов! Так, в «приднестровском вопросе» в ОБСЕ выступают за замену Совместных миротворческих сил на некий многонациональный контингент военных и невоенных наблюдателей под эгидой, разумеется, то же ОБСЕ. Обязательным условием также считается вывод из ПМР российских военнослужащих, присутствие которых якобы является сдерживающим фактором в решении приднестровского конфликта. Так что вполне обоснованно Россия с полным на то основанием утверждает, что ОБСЕ уделяет непропорционально много внимания критике внутреннего управления и избирательных процессов в странах Восточной Европы и Евразии, закрывая глаза на откат от демократии или проблемы с гражданскими правами среди западных членов.
Аналитики часто описывают центральный секретариат в Вене как чрезмерно децентрализованный и погрязший в неэффективном бюрократическом обслуживании. Думается, какие-либо усовершенствования работы «полевых миссий» ОБСЕ безнадёжно устарели. Критики ставят под сомнение ценность этой организации как таковой, учитывая высокие операционные расходы по сравнению с более чем скромными политическими результатами, которые она может записать себе в актив.
