«Новая эскалация США в Иране делает вакуум в стратегии Трампа ещё более острым». Этим заголовком открывается публикация СNN от 20 июля с. г. Другими словами, это означает, что возобновление и расширение полномасштабных боевых действий и авиаударов привлекает внимание к отсутствию у администрации Дональда Трампа четкого плана по выходу из конфликта на фоне растущих потерь. Следует отметить, что президент Трамп решил вытаскивать себя за волосы вместе с авианосцами из ближневосточного региона без помощи Израиля.
Причина простая. Израиль видит в военных действиях против Ирана только одну цель – охоту за представителями иранского руководства и командования КСИР, чтобы лишить ИРИ дееспособности. Отдают ли себе в Израиле отчет в том, что именно этот террористический способ привел Иран к ответными действиям, лишившим нападавших стратегической инициативы? Он установил контроль над нефтепотоками в Ормузском заливе и держит под ударами американские базы на территории государств Персидского залива.
Логическое мышление должно бы подвигнуть Нетаньяху к заключению, что второй приступ террора против руководства Ирана даст ему повод сделать то, что он давно обещает: заблокировать с помощью йеменских хуситов Баб эль Мандебский пролив и парализовать основную транспортную артерию через Красное море и Суэцкий канал.
Трамп это понимает и не очень верит заявлениям Нетаньяху о том, что тот «легко справится с хуситами». Американский президент, вероятно, уже забыл о своих заявлениях «победить Иран в два дня» и всерьез бьется над нарастающей проблемой. До промежуточных выборов в США остается 3 месяца, а нефтяной кризис в мире развивается из-за того, что трафик в Ормузском проливе по его вине парализован. При этом персы не проявляют желания идти на дипломатическое урегулирование вопроса и активно отвечают на воздушные операции ВВС США. Они наносят удары по объектам США на территории американских военных союзников США в Персидском заливе, и это отрицательно влияет на положение Вашингтона в регионе. Ударам подвергаются:
Саудовская Аравия (крупнейший партнер по безопасности, получающий американское вооружение),
Кувейт (стратегический союзник, предоставляющий логистические базы),
Бахрейн (главный союзник вне НАТО, где дислоцирован Пятый флот ВМС США),
Объединённые Арабские Эмираты (ключевой партнер по военно-морским операциям),
Катар (здесь расположена крупнейшая американская авиабаза Эль-Удейд),
Оман (предоставляет доступ к своим базам для кораблей и авиации США).
Не забывает Иран и про территории других государств, выступивших на стороне США. В целом количество государств, пострадавших от ударов Ирана в ходе регионального конфликта, перевалило по числу за 10. Данная оценка была озвучена главой Центрального командования Вооруженных сил США (CENTCOM) адмиралом Брэдом Купером. Наряду с военными объектами США Иран атакует гражданские объекты в странах Персидского залива, например посольства США или отели в Дубае. Он создает угрозы безопасности для американских граждан и инвестиций в регионе.
Таким образом, Иран превратился из жертвы нападения в оператора региональной войны с очевидными стратегическими преимуществами перед агрессором. Его главные преимущества заключаются в недоступности национальной территории для американского наземного вторжения (совокупное мнение военных экспертов говорит о том, что интервенция была бы безумием), в консолидации власти и народа ИРИ, а также в больших запасах ракетно-дронового оружия, которые позволят ему вести активные военный действия длительное время.
Открытой целью Тегерана является ликвидация присутствия США на Ближнем Востоке как военной силы. При этом налеты американских ВВС на инфраструктуру и береговые военные объекты Ирана не влияют на его боеспособность и решительность стоять до конца. Начатая Трампом линия на военное принуждение Тегерана вызывает непонимание и критику. Но на многочисленные вопросы политиков администрация не дает ясных ответов, а ответ министра энергетики (Energy Secretary) Криса Райта звучит парадоксально: «Президент сосредотачивается на понижении иранской способности терроризировать мир и держать мир в заложниках, как он делает это прямо сейчас, и предотвратить работу Ирана над ядерной программой. Эта цель остаётся». Как показывает практика, неделя американских бомбардировок не снизила способность Ирана «терроризировать мир», не говоря уж о ядерных делах. Ничего эти бомбардировки в «предотвращении ядерной программы» не дали. Иран по-прежнему держит Ормузский пролив на замке и ядерные материалы спрятанными. При этом можно предположить, что персы сделали ставку на время. Оно стало важнейшим фактором в конфликте, потому что у Трампа время убывает с катастрофической скоростью. В складывающейся ситуации Трампу остается лихорадочно бороться за открытие Ормузского пролива, в ином случае его ждет провал. Но он не придумал ничего другого, как бомбардировки гражданской инфраструктуры Ирана и военных объектов на побережье, контролирующих движение через пролив, а это выглядит как упорное битье лбом в стену. Трамп пожинает последствия лихого и недальновидного наскока на Иран, за который ему придется платить.
На днях глава комитета сената по разведке Том Коттон заявил, что никакой актуальной опасности нападения Ирана на США перед началом войны не было. Это исходная мысль, которая будет повторяться и приобретет распространение в ходе подготовки к промежуточным выборам.
Сегодня новая фаза войны больше всего похожа на попытки исправить провалы начала войны. Но это едва ли возможно. Ормузский пролив был открыт для международной навигации до нападения на Иран. Если Трамп не восстановит статус-кво, то останется в памяти человечества как автор стратегической катастрофы США. Однако варианты его успеха весьма ограничены, особенно с учетом упорного настроя иранского руководства на войну. До объявления «стратегической катастрофы США» остается всего 3 месяца.
Текущие дебаты в Вашингтоне и заявления Трампа на эту тему похожи на порочный круг. В эпоху дронов, когда небольшим количеством ракет можно остановить суда, идущие через пролив, эту ситуацию можно разрешить договорным путём. Трамп не может пойти на приемлемые для Тегерана договоренности, потому что Тегеран требует от него убраться с Ближнего Востока.
Курс на эскалацию воздушных ударов может некоторое время продолжаться, но без постоянного возвращения к военным акциям эта борьба будет бесконечной.
И без понимания, что соглашение по ядерной программе может быть выработано на международном уровне с международным мониторингом, трудно подходить к этой проблеме. Но такого понимания у Трампа нет. Значит, и вероятность создания Ираном атомной бомбы тоже остается.
Видимо, эта несговорчивость Трампа объясняет эскалацию без ясной конечной цели. Адмирал в отставке Джеймс Ставридис утверждает, что все варианты Трампа провальны. «У Ирана нет больших козырей в игре, но он играет очень умело. Это напоминает северных вьетнамцев во вьетнамской войне или "Талибан" в Афганистане. Они работали над тем, чтобы убедить, что игра не стоит свеч, и мы в итоге ушли оттуда».
