Недавний визит руководства Армянской (Мецаморской) АЭС на болгарскую АЭС «Козлодуй» сложно оценить как очередной обмен опытом между двумя атомными объектами, созданными в рамках советской инженерно-технологической школы. В более широком геоэкономическом контексте он демонстрирует сохраняющуюся значимость советской инженерной школы в атомной энергетике и одновременно отражает сложный поиск Арменией новой технологической модели.
Армянская делегация в период 14-17 июля ознакомилась с опытом эксплуатации «Козлодуя», включая вопросы продления сроков службы энергоблоков, модернизации оборудования, повышения уровня безопасности и международного сотрудничества. Отдельное внимание было уделено техническому обслуживанию и управлению инфраструктурой действующей АЭС.
Выбор болгарского направления символичен.
АЭС «Козлодуй», как и Мецаморская АЭС, является продуктом советской атомной школы. Соглашение между СССР и Болгарией о строительстве станции было подписано в 1966 году, а первый энергоблок начал вырабатывать электроэнергию в 1974 году. В период 1991-2002 гг. станция имела шесть энергоблоков общей мощностью 3760 МВт и обеспечивала более 45% производства электроэнергии Болгарии.
Однако после вступления Болгарии в ЕС страна была вынуждена вывести из эксплуатации первые четыре блока ВВЭР-440. Брюссель рассматривал их как недостаточно соответствующие европейским требованиям безопасности из-за отсутствия современной защитной гермооболочки. При этом пятый и шестой энергоблоки с реакторами ВВЭР-1000 после модернизации 2005-2006 гг. продолжают работать и сегодня соответствуют стандартам ЕС (рекомендации по выводу из эксплуатации действующего блока Мецаморской АЭС включены как в Соглашение о всеобъемлющем и расширенном партнёрстве между Арменией и ЕС (2017 г.), а также в подписанной в мае с. г. совместной декларации Армения – ЕС).
Именно этот опыт – сохранение советской технологической базы через глубокую модернизацию – представляет особый интерес для Армении.
Сегодня энергоблок Мецаморской АЭС проходит вторую программу продления срока эксплуатации. Станция была остановлена в мае текущего года для планово-предупредительного ремонта сроком на пять месяцев. Основные работы проводятся при участии специалистов российской госкорпорации «Росатом». На эти цели будут направлены 65 млн долл. США, сэкономленные в рамках первой программы продления.
Формально нынешний горизонт эксплуатации армянского энергоблока определен до 2036 г. Именно к этому сроку предполагалось создание нового атомного объекта. Однако в последние месяцы Ереван начал корректировать дискурс: премьер-министр Никол Пашинян заявил о возможности продления эксплуатации Мецаморской АЭС до 2046 г., аргументируя это необходимостью дополнительного времени для выбора новой технологической платформы.
Возникает ключевой вопрос: какой будет будущая архитектура атомной энергетики Армении?
С одной стороны, Ереван активно демонстрирует интерес к американским технологиям. В феврале текущего года в рамках визита вице-президента США Джей Ди Вэнса в Армению было подписано соглашение о продолжении сотрудничества в сфере гражданской ядерной энергетики на сумму около 9 млрд долл. США, предусматривающее развитие технологий малых модульных реакторов (ММР). При этом необходимо отделять политическую презентацию соглашения от его экономико-правового содержания. Заявленная сумма в 9 млрд долл. США не была обозначена как прямой объем американских инвестиций в строительство АЭС в Армении, а была связана с потенциальным объемом будущего сотрудничества, включая консультационные, технологические и пр. направления.
Официальный Ереван неоднократно заявлял, что стратегическое решение принято в пользу строительства ММР. Наряду с опытом эксплуатации плавучей атомной теплоэлектростанции «Академик Ломоносов», оснащенной реакторными установками КЛТ-40С, Россия развивает новое поколение малых реакторных технологий на базе установки РИТМ-200, созданной для атомных ледоколов проекта 22220 типа «Арктика». Ее наземная модификация РИТМ-200Н мощностью около 60 МВт рассматривается как один из вариантов применения SMR в условиях ограниченных энергосистем.
Выбор будущей атомной мощности Армении необходимо рассматривать не только через призму внутреннего энергопотребления, но и в более широком геоэкономическом контексте. В ближайшее десятилетие ожидается значительный рост спроса на электроэнергию в соседней Грузии (22 млрд кВт.ч к 2030 г. вместо 13,8 млрд кВт.ч в 2025 г.), а северные регионы Ирана уже сталкиваются с дефицитом электроэнергии. В этих условиях новая армянская АЭС могла бы стать не только инструментом национальной энергетической безопасности, но и элементом региональной энергетической архитектуры, позволяющим Армении занять более заметное положение в системе трансграничных энергетических потоков Южного Кавказа. Это особенно актуализируется в связи с реализацией проекта электроэнергетического коридора «Север – Юг» (Иран – Армения – Грузия – Россия), создание которого рассматривается в рамках расширения региональной синхронизации энергосистем.
С этой точки зрения исключительно ставка на ММР вызывает определенные вопросы. Для страны с ограниченным внутренним рынком, но значительным потенциалом энергетического экспорта, более логичным представляется создание атомной мощности среднего или большого класса, которая способна обеспечить как внутренние потребности, так и экспорт электроэнергии.
В целом реальная эксплуатационная практика показывает, что Армения продолжает опираться на советскую инженерную школу и опыт стран, где сохранились реакторы российского дизайна. В этом смысле визит на «Козлодуй» является достаточно показательным. Более того, сама Болгария демонстрирует, насколько сложным является переход от советской технологической базы к западным решениям.
После отказа от строительства АЭС «Белене» София рассматривала возможность создания нового энергоблока на площадке «Козлодуй». В качестве альтернативы российскому проекту ВВЭР-1000 рассматривался американский реактор AP1000 компании Westinghouse. Однако первоначальный проект столкнулся с финансовыми проблемами: стоимость строительства оценивалась в несколько миллиардов долларов, а отсутствие гарантированного финансирования сделало его экономически проблемным.
Позже Болгария вновь вернулась к идее использования российского оборудования, произведенного для незавершенной АЭС «Белене», при строительстве нового блока на площадке «Козлодуй». Это еще раз показало: в атомной энергетике технологический выбор определяется не только политическими ориентирами, но и вопросами стоимости, инфраструктурной совместимости, кадрового потенциала и долгосрочной безопасности.
Армянский кейс развивается в похожей логике.
Ядерная энергетика для Армении – это не просто вопрос выбора между Россией и США. Это вопрос технологического суверенитета, энергетической безопасности и способности государства встроиться в глобальные цепочки атомной индустрии. Сегодня Армения одновременно изучает опыт эксплуатации советских реакторов, сохраняет сотрудничество с «Росатомом» и открывает переговорный трек с США по малым модульным реакторам.
Главный вызов для Еревана заключается не только в выборе конкретной технологии. Он заключается в формировании устойчивой модели атомной политики, где геополитическая диверсификация не будет означать технологическую зависимость от нового поставщика. Опыт «Козлодуя» показывает: в атомной энергетике выигрывают не те, кто быстрее меняет технологического партнера, а те, кто способен сохранить компетенции, обеспечить безопасность и создать долгосрочную промышленную стратегию.
