В минувшее воскресенье швейцарцы с огромным перевесом отвергли так называемую инициативу о нейтралитете, предлагавшую закрепить в конституции постоянный вооружённый нейтралитет страны, отказ от участия в военных союзах и запрет на самостоятельное введение санкций против воюющих государств, если только такие меры не одобрены ООН.
Почти 70% проголосовавших сказали этой идее нет, причём инициатива не получила большинства ни в одном из кантонов. Накануне издание Politico совершенно справедливо замечало, что одним из непосредственных последствий её принятия стало бы фактическое лишение Берна возможности автоматически присоединяться к антироссийским санкциям ЕС, поскольку в Совбезе ООН Россия обладает правом вето. И вот здесь, собственно, заканчивается формальная сторона вопроса и начинается куда более реальная жизнь.
Дело в том, что швейцарцы в воскресенье голосовали вовсе не за или против нейтралитета как такового. Нейтралитет в стране никто официально не отменял и отменять не собирается. Голосовали они за то, должен ли этот нейтралитет снова стать настоящим – жёстким, обязывающим и одинаково неудобным для всех воюющих сторон – или же можно оставить нынешнюю удивительно гибкую конструкцию, при которой Берн, по-прежнему именуя себя нейтральным, легко присоединяется к санкциям одного воюющего блока против другого, расширяет сотрудничество с НАТО и всё чаще участвует в общей западной политике безопасности.
Иными словами, отвергнутая инициатива о нейтралитете была как раз попыткой вернуть старому слову его прежний смысл. Не тот нейтралитет, который можно согнуть в нужную политическую сторону, а тот, который именно потому и чего-то стоит, что связывает руки прежде всего самому нейтральному государству. При этом, как ни странно, официальный Берн защищал ныне существующую модель как позволяющую сохранять внешнеполитический простор для манёвра.
Именно поэтому критика результата, прозвучавшая уже вечером воскресенья внутри самой Швейцарии, представляется куда содержательнее восторженного ликования евроглобалистов.
Так, политический обозреватель Marcel Odermatt в статье, написанной специально для издания Die Weltwoche, прямо указал на то, что «Швейцария упустила шанс». Причём шанс не просто отказаться от санкций против России, как наверняка попытаются представить дело противники инициативы, а наконец ответить на фундаментальный вопрос «Как небольшому нейтральному государству следует вести себя в мире, где число конфликтов растёт, а великие державы вновь всё жёстче противостоят друг другу?»
Odermatt совершенно верно напоминает, что нейтралитет – это «не сентиментальное воспоминание о давно минувших временах», а стратегия выживания страны, которая не обладает ни военной, ни экономической мощью великой державы.
«В европейском столетии катастроф Швейцария избежала двух мировых войн, и её нейтралитет был пусть не единственной, но, безусловно, важнейшей составляющей этого исторического успеха», – отмечает эксперт.
Вот только я бы пошёл дальше швейцарского автора. Проблема состоит не в том, что граждане Конфедерации почему-то не поняли всех преимуществ собственной многовековой традиции. Они, вероятно, как раз прекрасно понимали, за что голосуют. Проблема в том, что мир, в котором швейцарский нейтралитет мог существовать в своей классической форме, стремительно заканчивается.
На наших глазах идёт жёсткое разделение планеты на политическо-экономические / военные лагеря, из которых в конечном итоге и сложится будущая многополярность.
Причём многополярность эта будет совсем не похожа на рисуемую иногда идиллическую картинку нескольких центров силы, дружно сидящих за одним большим круглым столом. Напротив, чем больше центров силы, тем больше конкуренции между ними – за рынки, технологии, ресурсы, транспортные маршруты, валютные зоны, союзников и политическое влияние. А значит, неизбежно возрастает и общая конфликтность.
Именно в таком мире классический нейтралитет становится одновременно особенно ценным и практически непозволительным. Ценным – потому что маленькому государству как никогда выгодно держаться подальше от чужих разборок. Непозволительным – потому что сами противоборствующие лагеря всё меньше готовы терпеть рядом с собой тех, кто отказывается определиться.
Сегодня от вас требуют присоединиться к санкциям, завтра – обеспечить военную логистику, послезавтра – синхронизировать экспортный контроль, затем объяснить, почему ваши банки работают с «неправильной» стороной, а ваши компании поставляют ей «не те» товары.
Нейтралитет в подобной системе воспринимается уже не как добродетель, а как попытка бесплатно воспользоваться безопасностью одного лагеря, сохраняя одновременно экономические отношения с другим.
Швейцария здесь особенно уязвима просто в силу географии. Она окружена пространством ЕС и НАТО, глубоко встроена в европейскую экономику и физически находится внутри западного мира. Отсюда и постепенная мутация её нейтралитета в нечто довольно странное. Мы нейтральны, но санкции поддержим. В военный союз не вступим, но сотрудничество с ним будем расширять. Стороной конфликта себя не считаем, но в отношении одной из сторон принимаем те же ограничительные меры, что и страны, открыто снабжающие её противника оружием.
Можно сколько угодно называть это адаптацией нейтралитета к новым реалиям, но Москва уже сделала из этой адаптации свой жёсткий вывод. Замглавы МИД РФ Александр Грушко прямо заявил, что от швейцарского нейтралитета в его прежнем понимании «мало что осталось» и потому Женева более не воспринимается Россией как безусловно нейтральная площадка для переговоров.
С точки же зрения швейцарского правительства, участие в санкциях, напротив, вполне совместимо с нынешней политикой нейтралитета. Именно вокруг этой принципиальной разницы и шёл спор.
В своей статье Odermatt очень точно замечает, что швейцарская дискуссия в итоге так и не поднялась на этот уровень. Она увязла в разговорах об Украине, санкциях, НАТО и юридических формулировках, хотя речь на самом деле шла о будущем самой страны.
«Где заканчивается солидарность и начинается принятие чьей-либо стороны?» – спрашивает он.
И вопрос этот после воскресного голосования никуда не исчез. Более того, теперь он стал только острее. Швейцарцы отказались заранее поставить власти жёсткие красные флажки, за которые та не имела бы права заходить. Тем самым они оставили федеральному правительству возможность и дальше самостоятельно определять, насколько далеко можно уходить от классического понимания нейтралитета, всё ещё продолжая именовать собственную политику нейтральной.
Ошибка ли это? На мой взгляд, несомненно. Для страны, историческое благополучие которой во многом было построено именно на умении не становиться частью чужих войн, это действительно огромный просчёт.
Но был ли у Швейцарии иной выбор в складывающихся обстоятельствах? Похоже, что нет. Как говорил герой одного культового советского фильма: «Вы сделали то, что должны были сделать» и добавлял: «Но, может быть, вы сделали ошибку».
Но случилось это вовсе не потому, что швейцарцы внезапно разлюбили собственную историю, а потому, что историческая логика сегодня тянет Швейцарию совсем в другую сторону. Стране всё труднее быть островом политического нейтралитета внутри пространства, которое само стремительно превращается в один из противоборствующих мировых лагерей.
Именно поэтому воскресное голосование было одновременно неправильным с точки зрения классической швейцарской стратегии и совершенно закономерным в контексте формирования нового мира.
В этом и состоит весь парадокс. В момент, когда международная конфликтность растёт и строгий нейтралитет мог бы понадобиться Швейцарии больше, чем когда-либо после Второй мировой войны, закрепить его становится сложнее, чем когда-либо.
Чем жёстче мир делится на лагеря, тем меньше там остаётся места для тех, кто хочет честно стоять посередине.
А потому швейцарцы в воскресенье, возможно, действительно отказались от одного из лучших страховочных механизмов, когда-либо придуманных их государством. Но сделали они ровно то, что и должны были сделать граждане страны, уже слишком глубоко встроенной в западный блок, чтобы позволить себе роскошь настоящего нейтралитета.
Платить за этот выбор, когда эпоха больших конфликтов действительно наступит, придётся, разумеется, не евроглобалистам во главе с фон дер Ляйен, не чиновникам и генералам НАТО и даже не авторам красивых рассуждений о европейской солидарности. Платить, как справедливо предупреждает Odermatt, придётся самой Швейцарии.
И уже следующий международный кризис снова поставит перед ней тот же вопрос, только условия наверняка окажутся жёстче, а пространства для манёвра ещё меньше. И тогда, возможно, выяснится, что упущенная в минувшее воскресенье возможность была последней попыткой сохранить нечто, что могло уберечь Швейцарию от большой беды.
