10 октября в Берлине пройдёт очередная демонстрация против политики правительства Фридриха Мерца. При этом формально она не связана ни с одной из крупных партий: в реестре берлинской полиции акция заявлена с требованием отставки нынешнего федерального правительства и самого канцлера.
Само по себе ничего сенсационного. В Германии демонстрациями давно никого не удивишь. Гораздо интереснее другое: происходящее всё меньше похоже на обычное недовольство конкретным кабинетом и всё больше – на системный раскол общества, в котором политический центр стремительно съёживается, а противоположные фланги становятся всё сильнее.
На одном – AfD. На другом – «Левые». И обе партии сегодня уже способны не просто собирать протестные голоса, а выигрывать региональные выборы, ломая сложившуюся десятилетиями политическую архитектуру ФРГ.
Опрос INSA, проведённый для BILD, показывает степень этого раскола почти идеально. 40% немцев считают AfD более опасной для демократической системы, 31% – «Левых», ещё 21% одинаково опасается обеих партий.
То есть подавляющее большинство опрошенных видит угрозу не где-нибудь за пределами политического поля, а непосредственно внутри него – справа, слева или сразу с обеих сторон.
Это уже само по себе диагноз, ибо общество, в котором почти каждый политический лагерь начинает воспринимать противоположный не как конкурента, а как угрозу существованию государства, становится идеальной почвой для манипуляций.
Одним говорят: если не остановить AfD, завтра вернётся 1933 год. Другим: если не осадить «Левых», у вас отнимут квартиры, собственность и превратят страну в социалистический эксперимент. Страх становится главным политическим инструментом.
После победы «Левых» в Берлине министр экономики Катерина Райхе через официальный канал своего министерства заявила, что партия опасна для инвестиционного будущего Германии, обвинив её также в антисемитизме.
«Левые» ответили иском в Федеральный конституционный суд и заявили о нарушении государственными структурами принципа политической нейтральности. Похожие претензии они предъявили сразу нескольким земельным МВД, контролируемым ХДС.
То есть противостояние уже давно вышло за пределы обычной парламентской борьбы.
Не менее показательно и происходящее справа. После выборов в Саксонии-Анхальт AfD впервые получила реальный шанс приблизиться к формированию земельного правительства. Более того, избрание представителя AfD Тобиаса Рауша председателем ландтага стало политическим шоком именно потому, что за него, судя по результату тайного голосования, голосовали не только собственные депутаты партии. Даже внутри ХДС теперь подозревают наличие тех, кто готов переступить через знаменитую Brandmauer.
И вот тут начинается самое интересное. Правящий политический класс Германии одновременно боится и AfD, и растущих «Левых». Потому что обе силы по-разному, но одинаково опасно для существующей системы ставят под сомнение тот политический консенсус, на котором десятилетиями держалась Федеративная Республика.
AfD атакует миграционную, внешнеполитическую и евроцентричную политику истеблишмента. «Левые» – экономическую и социальную модель.
Одни требуют радикально изменить отношение к миграции, России, Украине и Евросоюзу. Другие говорят об экспроприации крупных жилищных компаний и перераспределении собственности.
А между ними остаются ХДС, СДПГ, «Зелёные» и прочий традиционный центр, который теряет избирателей сразу в обе стороны.
И всё это происходит на фоне того, как немецкие власти ведут общество курсом, которым само общество идти явно не хочет.
Ярчайший пример – отношение к службе в армии. С января по конец августа 2026 года в Федеральное ведомство по делам семьи и гражданского общества поступило 12 102 заявления об отказе от военной службы. Хотя за весь предыдущий год таких заявлений было всего 3 879. То есть рост – более чем втрое.
Причина очевидна – грядущая большая война, о которой с такой настойчивостью говорят местные безответственные политиканы.
В контексте новой системы воинского учёта, появления обязательных анкет для восемнадцатилетних и постоянно звучащих разговоров о возможном возвращении обязательного призыва, а также на фоне увеличения численности бундесвера и призывов стать kriegstüchtig – готовыми, способными к войне – молодые немцы массово и заранее фиксируют своё полнейшее нежелание брать в руки оружие.
И вот здесь лично у меня возникает крайне неприятная историческая ассоциация.
Почти сто лет тому назад обычные немецкие парни тоже вовсе не просыпались каждое утро с мечтой захватить Польшу, дойти до Москвы и погибнуть под Сталинградом. После Первой мировой войны Германия была страной, пережившей миллионы смертей, поражение, революцию, инфляцию и социальную катастрофу. Стремление ещё раз устроить мировую бойню совершенно точно не было естественным желанием большинства населения.
Но затем в стране появились силы, которые, сумев грамотно воспользоваться той самой политической поляризацией, экономическим кризисом, взаимной неприязнью различных партий – страх перед коммунистами, с одной стороны, и националистами – с другой, в итоге привели демократическую Веймарскую республику к трагическому финалу, превратив её в тоталитарный Третий рейх.
Что характерно, германские элиты и тогда были уверены, что смогут управлять этим процессом. Не срослось.
На этом фоне особенно полезно вспомнить первого бундесканцлера Конрада Аденауэра, именем которого сегодня так любит прикрываться Мерц, объясняя отказ ХДС от любого сотрудничества с AfD.
Историк Норберт Фрай напоминает, что сам первый канцлер ФРГ действовал куда прагматичнее. В послевоенной Германии оставались миллионы бывших членов НСДАП, чиновников, военных и функционеров прежнего режима. Аденауэр прекрасно понимал, что построить новое государство, объявив огромную часть населения вечными изгоями, невозможно. В государственный аппарат возвращались люди с нацистским прошлым, а ХДС с 1949 года сотрудничал с правой Немецкой партией, постепенно поглотив её политический электорат.
Логика была простой: не вытолкнуть правый фланг за пределы системы, а интегрировать его. Сегодня немецкий истеблишмент делает практически обратное.
Миллионам избирателей AfD фактически объясняют, что их политический выбор неприемлем сам по себе. При этом избирателей «Левых» пугают обвинениями в экстремизме, антисемитизме, экспроприации и угрозе экономическому порядку.
В итоге обе части общества только сильнее убеждаются, что существующая система работает против них. Именно поэтому нынешняя ситуация опасна не столько успехами конкретных «крайних» сил, сколько исчезновением пространства посередине.
Что будет дальше – вопрос пока отрытый. Тем не менее риск того, что безответственные политики в итоге могут завести Германию, мягко говоря, не туда, увеличивается с каждым днём.
И нас, в России, эти процессы не могут не беспокоить. Историческая память, знаете ли…
