Социальный взрыв на Большом Ближнем Востоке

telegram
Более 60 000 подписчиков!
Подпишитесь на наш Телеграм
Больше аналитики, больше новостей!
Подписаться
dzen
Более 120 000 подписчиков!
Подпишитесь на Яндекс Дзен
Больше аналитики, больше новостей!
Подписаться

Конец 2010 – начало 2011 гг. ознаменовались взрывными по характеру массовыми антиправительственными манифестациями практически одновременно в дюжине арабских стран – Тунисе, Египте, Алжире, Марокко, Мавритании, Иордании, Ираке, Йемене, Бахрейне, Судане, Ливии… Попытки их проведения имели место в Кувейте.

Глубинные причины социального протеста в арабском мире носят как внутренний, так и внешний характер. И в каждой стране они обусловлены спецификой её исторического развития, конкретной социально-экономической, политической, религиозной ситуацией. Основным внутренним фактором взрыва протеста явилось обострение социально-экономических проблем. Прежде всего – таких, как безработица, низкий уровень и качество жизни неимущих, отсутствие жизненных перспектив для большинства молодежи. А к этому - коррупция и семейственность в правящей верхушке, беззастенчивое подавление ею гражданских свобод.

В большинстве арабских стран молодые люди в возрасте до 35 лет составляют до 50% населения. Именно они в большей степени страдают от нерешённости социально-экономических проблем. Безработица среди этой категории населения достигает 50%. Безработными оказываются большое число дипломированных специалистов, особенно по гуманитарным специальностям, что особенно характерно для Туниса и Египта. В поисках средств к существованию молодые люди вынуждены заниматься мелкооптовой торговлей и всевозможным мелким бизнесом, но это не обеспечивает достойный уровень жизни. По этой причине они нередко не имеют возможности создать семью. Представитель именно этой части молодёжи предпринял акт самосожжения в Тунисе, после того как полицейские конфисковали его товар (лоток с фруктами), что послужило своеобразной искрой, из которой разгорелось пламя тунисского социального взрыва. Затем попытки самосожжения молодых безработных были предприняты в других арабских странах (в Египте молодой безработный пытался сжечь себя перед зданием парламента). В то же время эта категория населения выделяется более высоким гражданским сознанием, стремлением к демократическим свободам. Не последнюю роль здесь играют современные электронные СМИ (в арабских странах достаточно развиты сети интернет-кафе, которые дёшевы и доступны для всех слоев населения).

Одним из главных внешних факторов, повлиявших на обострение социально-экономических проблем, переживаемых арабским миром, стал мировой финансово-экономический кризис, начавшийся в 2008 г. и затронувший экономики всех арабских стран. В Тунисе мировой кризис привел к резкому сокращению экспорта, ориентированного на страны ЕС, где происходило свертывание производства и сокращение покупательной способности. То же имело место в тунисской финансово-банковской сфере, также ориентированной на ЕС и испытывавшей все негативные последствия банковского кризиса в странах Евросоюза, в частности французского банка «Сосьете женераль». Сократилось число иностранных туристов, посещавших Тунис, - в большей части граждан стран ЕС.

Одновременно - также в связи с кризисом – в Евросоюзе стали сокращать количество принимавшихся иммигрантов и иностранных рабочих, в том числе из Туниса и Египта. Это коснулось как работников физического труда, так и дипломированных специалистов. Все, вместе взятое, вело к росту числа безработных, особенно среди молодежи, снижению уровня жизни, обострению социальной напряженности. Контрастом к этому в Тунисе вокруг стареющего президента Зин аль-Абидин Бен Али (род. 1936 г.), бессменно руководившего страной с 1987 г., процветали коррупция и протекционизм. До трети экономики Туниса контролировалась семьей президента и кланом его супруги Лейлы Трабелси. Семья владела также капиталом в 7 млрд. евро. Подавление гражданских свобод, тотальная цензура СМИ, сотни узников совести, сведения о пытках и издевательствах в тюрьмах – такова была оборотная сторона «тунисского экономического чуда». При наличии всех формальных демократических институтов – всеобщих альтернативных выборов, двухпалатного парламента, многопартийной системы, разделения властей, профсоюзов, различных общественных, женских, молодежных организаций, Тунис представлял собой типичный пример квази-демократии, за фасадом которой действовал авторитарный режим личной власти.

После падения режима Бен Али ситуация в Тунисе остаётся достаточно сложной. Государственная инфраструктура во многом парализована. Несмотря на то, что армия в основном контролировала ситуацию, происходят стычки со сторонниками свергнутого президента из числа его личной гвардии и агентов службы безопасности. Имели место акты насилия, самосуда и бандитизма. Новые власти призвали население формировать комитеты самообороны для обеспечения своей безопасности.

Перед Тунисом стоит дилемма, всегда возникающая при радикальной смене правящего режима, – использовать старый государственный аппарат и политические силы при формировании новой власти или включать в нее только представителей оппозиции. Тем более что в Тунисе оппозиция была организационно слабой, разобщенной и малочисленной. Легальная политическая оппозиция была представлена «Демократической прогрессивной партией» (ДПП) и партией «Форум за демократию, труд и свободу». Кроме того, полулегально действовали запрещенные официально партии «Республиканский конгресс», стоящая на либерально-демократических позициях, троцкистская Коммунистическая партия тунисских рабочих (КПТР) и исламистская Нахда (Возрождение). Наибольшую активность в период демонстраций протеста в январе 2011 г. проявляли лидеры ДПП Майя аль-Джариби и Наджиб аш-Шабби.

В Тунис начали возвращаться из-за рубежа противники режима, вынужденные в свое время эмигрировать из страны, включая бывшего лидера партии Нахда и видного исламистского идеолога Рашида Ганнуши (род. в 1942 г.). Он подтвердил, что не собирается проповедовать в Тунисе радикальный исламизм и не является «тунисским Хомейни». Досрочные парламентские и президентские выборы, как об этом объявил 14 января 2011 г. временно исполняющий обязанности президента Фуад Небазаа, состоятся через два месяца.

Говоря о причинах политического кризиса в Египте, повлекшего падение президента Хосни Мубарака, необходимо отметить, прежде всего, уникальную географическую и демографическую ситуацию Египта. Страна расположена в пустыне и только примерно 4% ее территории (площадь территории Египта чуть более 1 млн. кв. км) пригодны для хозяйственной деятельности – это в основном долина и дельта Нила. На этих 4% проживает 96% населения Египта (85 млн. чел.) при демографическом росте примерно в 2,1% в год. Это не самый большой демографический показатель в арабском мире, но Египет имеет самое многочисленное население среди арабских стран. При таком положении страна нуждается в очень грамотной и взвешенной экономической политике. Однако после отказа от построения «арабского социализма», провозглашённого Гамалем Абдель Насером, и переходом с середины 1970-х гг. к политике «открытых дверей» (инфитах), то есть свободного рынка, в Египте наряду с повышением рентабельности экономики быстрыми темпами прогрессировали безработица, рост цен, расслоение общества.

С 2000-х гг. Египет вступает в полосу социально-экономического кризиса, безработица достигала, по официальным данным (явно заниженным), более 11%. Причем, как и в Тунисе, среди молодежи этот процент гораздо выше. Несмотря на определённую стабилизацию экономической ситуации в результате проведенных в последние годы реформ (рост ВВП 7,5% в год), значительная часть жителей страны (по разным данным, от 20% до 40%), живет на доход, составлявший менее 2 долларов в день. Эта категория граждан могла существовать только благодаря субсидиям государства на продовольственные товары.

Экономика Египта постоянно нуждалась в иностранной помощи, в частности со стороны США (47 млрд. долл. за последние 20 лет). Плохо сказались на Египте, как и на других арабских странах, повышение в 2007-2008 гг. мировых цен на продовольствие и упоминавшийся уже мировой финансовый кризис, что также спровоцировало демонстрации протеста и забастовки (580 забастовок в 2007-2008 гг.).

Правящий режим в Египте, как и в Тунисе, являл собой фасадную, коррумпированную «управляемую демократию», где президент Мубарак правил с 1981 г. в условиях режима чрезвычайного положения и готовил в качестве своего преемника на президентских выборах в 2011 г. своего младшего сына Гамаля. Клан Мубарака обвиняли в спекуляциях земельными участками, выделявшихся военным, в получении процентов с каждого контракта на поставку вооружений, в махинациях с ценами на импортное зерно. По оценкам, семья Мубарака сколотила состояние в 40-70 миллиардов долларов.Свою роль в падении диктатора сыграли также использование им «административного ресурса» и фальсификация итогов парламентских выборов в ноябре 2010 г., вызвавшая возмущение в обществе.

В результате продолжавшихся почти три недели массовых демонстраций протеста Мубарак 11 февраля 2011 г. ушел в отставку и передал свои функции вице-президенту Омару Сулейману, являвшемуся руководителем Службы общей разведки (наиболее важной из четырех египетских спецслужб). Фактически же власть перешла к Высшему военному совету египетской армии во главе с министром обороны Хусейном ат-Тантави. Высший военный совет приостановил действие конституции и поручил специально назначенной комиссии подготовить проект поправок к действующей конституции, который будет вынесен на общенациональный референдум. Затем в Египте должны пройти парламентские и президентские выборы, на которых египтяне изберут новую высшую законодательную и исполнительную власть. В связи с этим необходимо отметить позицию армии, которая оказалась решающей для исхода противостояния протестующих с правившими режимами как в Тунисе, где армия отказалась подчиняться президенту Бен Али, так и в Египте, где армия заняла позицию нейтралитета.

Что касается движущих сил египетского протеста, то они, как и в Тунисе, были представлены массой молодых безработных, в том числе дипломированных специалистов, не приемлющих проворовавшийся режим личной власти. Демонстрации носили в основном стихийный характер. Непосредственными поводами для них послужили очередное повышение цен и пример Туниса. Несколько позднее к движению присоединились оппозиционные политические партии, стоящие на либерально-демократической платформе. Прежде всего, Аль-Гад (Завтра) и Кифайа (Хватит!), которые пока еще относительно слабы и не пользуются значительным влиянием. На этом же этапе в акции протеста активно включились «Братья-мусульмане», которые в отличие от светских партий обладают значительным влиянием среди части египетских мусульман. В роли лидеров движения пытались выступить такие политические деятели, как Мухаммед аль-Барадей, бывший председатель МАГАТЭ, и Амр Муса, Генеральный секретарь Лиги арабских государств. В ходе акций протеста сформировались и усилились новые молодежные движения, выдвигающие общедемократические лозунги, - «Двадцать пятое января» и «Шестое апреля». В выступлениях участвовали также представители левых движений, у которых немало сторонников среди египтян, и «насеристы», отстаивающие идеи «арабского социализма».

Рассматривая итоги январско-февральских событий в Тунисе и Египте, надо сказать, что изменения коснулись лишь верхнего эшелона властной элиты. Движения в этих двух странах можно определить как социальный протест, направленный против коррумпированных авторитарных режимов с фасадной квази-демократией. В этом протесте исламистская составляющая является лишь частью, причем не основной, общего движения. Ни в Тунисе, ни в Египте структура власти на данный момент не претерпела каких-либо серьезных изменений, нет сколько-нибудь существенных сдвигов и в социально-экономической сфере. Такой итог явно не устраивает ту часть общества, которая активно участвовала в свержении старых режимов, о чем свидетельствуют возобновившиеся акции протеста в обеих странах.

Безусловно, изменения в Египте, Тунисе, других затронутых протестом странах находятся в стадии развития. Окончательный итог – дело будущего. Однако, понятно, что нерешённость проблем, вызвавших столь яростное возмущение народа, скоро может вывести на политическую авансцену силы радикального ислама с его специфическими ответами на поставленные обществом вопросы.