Характерной особенностью кровавого пронацистского мятежа на территории Венгерской Народной Республики, пик которого пришёлся на октябрь 1956 года, стала активная подстрекательская роль западных спецслужб и их местной агентуры, не исключая некоторую часть партийно-государственного руководства на фоне обострившейся борьбы в правящей Венгерской партии труда между сторонниками более жёсткой линии и так называемыми реформистами.
Разработанная американцами в 1954-1955 гг. после прихода в Белый дом президента Эйзенхауэра операция «Фокус» предполагала националистическую, притом трансграничную трансформацию антисоветского русофобского движения, организованного сперва в Венгрии, но далеко не только в этой стране. Напомним, люди из ближайшего окружения генерала Эйзенхауэра, небезызвестные братья Даллесы, разработали принципиально новую внешнеполитическую доктрину, всячески проповедуя лозунг не «сдерживания», но «отбрасывания» советского коммунизма, прежде всего, в Восточной Европе настолько далеко, насколько это возможно. В 1954 г. Совет национальной безопасности поручает ЦРУ под водительством Алена Даллеса разработку той самой комплексной операции «Фокус» по подрыву внутриполитической стабильности в Венгрии с опорой на деструктивные круги и настроения как внутри страны, так и за её пределами. Особое внимание уделялось Западной Германии и Ватикану (в частности, активную роль в событиях играл кардинал Миндсенти, тесно связанный с ЦРУ), а также провоцированию этнополитической напряжённости по границам Венгрии, установленным в начале 1920-х годов несправедливым, по мнению местных националистов, Трианонским мирным договором.
И вот в приграничных с Румынией венгерских городах (Печ, Сегед, Дебрецен, Бекешчаба) организовываются различного рода акции и разбрасываются и прокламации с требованием возвращения Венгрии северной и часть центральной Трансильвании, переданных Румынии в 1946-1947 гг., но населённых в основном мадьярами.
Характерна откровенно русофобская направленность этих, с позволения сказать, «мероприятий», участники которых утверждали, что, дескать, это «русские коммунисты-оккупанты не только подчинили себе Венгрию. Но и оторвали её исконную часть в пользу марионеточной Румынии, рассчитывая, что Бухарест будет их «младшим жандармом» в Восточной Европе». Националистами планировалась организация к середине ноября 1956 г. некоего «гражданского марша» в населённые венграми районы румынской Трансильвании. Здесь надо напомнить, что 1,7-миллионная венгерская община в Трансильвании, Банате, Кришане отличалась высоким уровнем этнического самосознания и сплочённой национальной интеллигенцией, в то время как трагические события Первой и особенно Второй мировых войн оставили тяжёлый груз и глубокий след в сознании двух соседних народов.
В качестве дальнейшей перспективы разработчиками «Фокуса» не исключался и возможный конфликт Венгрии и Румынии из-за Трансильвании (что ещё более раскололо бы социалистический лагерь, особенно на фоне событий 1956 г. не только в Венгрии, но и в Польше) с привлечением к посредничеству югославского лидера Иосипа Броз Тито и группы нейтральных стран Европы. Расчёт был очевиден – вывод Будапешта и Бухареста к урегулированию спровоцированного извне конфликта без участия СССР и других государств Организации Варшавского договора.
Главными же очагами солидарности в Румынии с «борющимся» против Москвы Будапештом стали университетские центры Трансильвании, прежде всего Клуж (венг. Коложвар, традиционный центр венгерской культуры) и Тимишоара, где в конце октября прошли массовые студенческие демонстрации с участием как местных венгров, так и румын. Ненамного меньшими были аналогичные демонстрации в Клуже. Повсюду манифестации сопровождались требованиями вывода советских войск, введения многопартийности, выхода и Румынии из ОВД и СЭВ, переговоров Бухареста с Будапештом по статусу районов с венгерским населением.
Например, в Клуже студенты венгерского Университета имени Л. Бойяи публично выражали поддержку восставшим в Венгрии, создавали подпольные группы для проникновения в приграничье районы Венгрии и в Будапешт (прежде всего, т. н. «Лига трансильванско-венгерской молодежи»), распространяли антисоветские и русофобские листовки. На улицах и в храмах многих экс-венгерских городов и сёл в румынской Трансильвании зажигались огни и возлагалась венки в память о погибших соотечественниках в Венгрии.
В свою очередь, власти Бухареста уже с последней декады октября 1956 г. предприняли решительные шаги по подавлению выступлений, а с 1958 г. фактически упразднили венгерскую территориальную автономию на части территории края, созданную в начале 1950-х годов не без влияния подзнесталинского СССР.
В беседе с автором в 1991 г. Шандор Райнаи, посол Венгрии в Румынии, затем и в СССР (1978-1982, 1983-1989 гг.) отмечал, что «чрезмерные репрессии Бухареста против румынских венгров и в 1956-м были ошибочными, как и при Николае Чаушеску в конце 1980-х годов. Ибо они увеличивали, подпитывали националистическое венгерское подполье не только в Венгрии, но и в Румынии, смыкаясь с антисоциалистическими румынскими группами, о чём Бухарест предупреждали ещё Матьаш Ракоши и Ференц Мюнних. Но было известно, что некоторые в руководстве Румынии склонялись к тому, чтобы использовать события в Трансильвании осенью 1956 г. для усиления требования Бухареста о выводе из Румынии советских войск». Так или иначе, в 1958-59 гг. они покинули страну, руководство которой отличалось традиционно «особой» позицией в рамках социалистического лагеря.
Тем не менее реализовать замыслы ЦРУ по дестабилизации ситуации в Восточной Европе не удалось ввиду решительных действий советских войск в Венгрии и последовавших репрессий румынских властей против местных венгерских активистов, усиления охраны румынско-венгерской границы и т. д.
К настоящему времени преждевременно утверждать, что спорные вопросы полностью закрыты. Так, в конце декабря 2023 г. Золтан Закариаш, глава «Альянса венгров Трансильвании», выдвинул 3 варианта проекта территориально-административной автономии «Секейского края», направив их и президентской администрации, начался сбор подписи за обсуждение этих вариантов в парламенте страны. По мнению сторонников идеи, «трансильванские венгры должны иметь право решать самостоятельно свою судьбу, а автономия – лучшее решение самых насущных проблем нашего региона».
Но тогдашний премьер-министр Марсель Чолаку назвал все эти телодвижения «токсичной для государства инициативой», подтвердив, что восстановленная (в начале 2000-х годов. – Прим. ред.) культурная автономия местных венгров – оптимальное решение для нашего унитарного государства». Вскоре румынский парламент почти единогласно отклонил ту инициативу, но в начале 2026 г. на публичном форуме, организованном Секешфехерварским национальным советом (SZNT) в Сфынту-Георге (венгерское название Сепсисентдьёрдь) тот же З. Закариаш и другой депутат, Йожеф Кульчар-Терза, пообещали представить статут автономии региона в румынский парламент. Этот шаг является продуманной политической стратегией, призванной продемонстрировать последовательность действий как официальному Бухаресту, так и международному сообществу.
Надо полагать, не в последнюю очередь это отголоски драматических событий 1956 года, когда местные националисты, последователи Хорти и Салаши, и даже многие национал-коммунисты обвиняли Советский Союз в отторжении «исконно венгерского региона» по итогам национально-государственного разграничения по итогам Второй мировой войны, намеренно подогревая тем самым градус русофобии. Как видно из октябрьской (1956 г.) записки МИД СССР «О румыно-венгерских отношениях в связи с Трансильванией», на протяжении предшествующих трёх лет в Бухаресте всерьёз опасались националистических и ревизионистских настроений в венгерской среде, включая взгляд на Трансильванию как на одну из мадьярских «исторических земель», утраченную лишь вследствие внешнеполитических неудач (1). Надо полагать, что и сегодня, 70 лет спустя, по мере усугубления кризисных явлений Европы, стародавние споры так или иначе дадут о себе знать.
Примечание
(1) Подробнее см.: Стыкалин А. Венгерский кризис 1956 года и начало формирования румынской национальной модели коммунизма // Новая и новейшая история. 2019. № 3.
