«Альтернатива для Германии» снова пугает руководство ЕС. На этот раз уже не разговорами о санкциях, миграции или возвращении российского газа, а покушением на саму конструкцию Европейского союза.
Представленный Алисой Вайдель проект предполагает радикальный пересмотр нынешней модели ЕС: возвращение значительной части полномочий национальным государствам, верховенство национального права и превращение Евросоюза из наднационального политического механизма обратно в объединение суверенных стран. В случае отказа европейских институтов от переговоров в АдГ допускают уже и выход Германии из ЕС – тот самый Dexit.
Звучит грозно. Только вот я бы не торопился ждать, что пришедшая к власти АдГ действительно первым делом начнёт выводить Германию из Европейского союза.
Заявлять об этом можно сколько угодно, особенно находясь в оппозиции и торгуясь с руководством ЕС. Но реальность несколько сложнее. Европейский союз нужен Германии не меньше, чем Германия нужна Европейскому союзу. Единый рынок, свободное движение товаров, капитала и рабочей силы, отсутствие таможенных барьеров – это не подарок Берлину со стороны Брюсселя, а одна из основ немецкой экономической модели последних десятилетий.
Германия слишком глубоко встроена в эту систему, чтобы просто однажды хлопнуть дверью и сделать вид, будто ничего не было.
Можно сколько угодно ругать Еврокомиссию, Урсулу фон дер Ляйен и весь наднациональный аппарат, но вместе с этой «водой» пришлось бы выплеснуть и «ребёнка» – тот экономический механизм, который самой Германии на протяжении десятилетий приносил огромную выгоду.
Именно поэтому Dexit гораздо больше похож на инструмент давления и крайнюю меру, чем на реальную программу первого дня правительства АдГ. Правительства, появление которого на федеральном уровне пока ещё весьма далеко от реальности.
И вот здесь начинается самое главное. Дело в том, что проблема вообще не в существовании Европейского союза как такового. Проблема в том, во что этот Союз превратился.
Нынешний ЕС – это, по сути, Четвертый рейх. И речь здесь не о карикатурных исторических аналогиях, флагах, огненных маршах или коричневой униформе. Речь о самом принципе устройства, когда национальные правительства постепенно лишаются возможности проводить разумную, самостоятельную, а главное – национально-ориентированную политику под постоянным давлением общеевропейской политической вертикали.
На бумаге государства остаются суверенными. У каждого свои выборы, свои парламенты, свои правительства. А на практике всё чаще выясняется, что политический коридор уже заранее очерчен.
Как относиться к России, какую энергетику считать правильной, сколько тратить на вооружение, кого впускать в страну, как строить социальную политику, что считать допустимыми взглядами, а что – экстремизмом, какие партии можно терпеть, а какие лучше заранее объявить угрозой демократии.
Всё больше решений подаются не как предмет национального выбора, а как обязательный общеевропейский курс.
В итоге сама демократия становится всё более декоративной. Гражданин может поменять канцлера, премьера, коалицию, но, если новая власть вдруг попытается проводить политику, существенно отличающуюся от генеральной линии ЕС, немедленно выясняется, что существуют Еврокомиссия, европейские суды, финансовые механизмы, санкционное давление и огромное количество иных инструментов и способов очертить непослушному «выскочке» пределы его суверенитета.
Именно это, а не сама идея объединённой Европы, является настоящей проблемой. ЕС задумывался как пространство экономического сотрудничества, свободного перемещения, торговли и взаимной выгоды. Но постепенно он превратился в политический инструмент унификации, который пытается навязать сотням миллионов европейцев один и тот же набор взглядов, одну и ту же либеральную повестку, одно и то же понимание правильного и неправильного, а теперь ещё и один и тот же провоенный курс.
Отдельно показательно, как это проявляется в отношении России. Национальные интересы Германии совершенно очевидно требуют дешёвой энергии, доступных рынков, работающей промышленности и предсказуемых экономических связей. Но вместо этого Берлин годами проводит курс, при котором собственная промышленность платит за геополитические решения, принимаемые под лозунгами общеевропейской солидарности.
И если Вайдель говорит о возвращении российского газа и принципе «Германия прежде всего» – заметьте, «прежде», а не «превыше», – то это в первую очередь попытка вернуть в немецкую политику совершенно простой вопрос: а что, собственно, выгодно самой Германии?
Но в том-то и проблема, что задавать подобные вопросы в нынешней Европе считается почти неприличным. Венгр должен думать не о Венгрии, немец – не о Германии, словак – не о Словакии. Все обязаны думать о неких абстрактных общеевропейских интересах, которые почему-то всегда формулируются одним и тем же наднациональным аппаратом. А если национальный интерес вдруг не совпадает с его представлениями, тем хуже для национальных интересов.
Поэтому возможная победа АдГ в Германии и аналогичных сил в других европейских странах вовсе не обязательно должна привести к распаду Европы на три десятка независимых «островов». Скорее наоборот. Если подобные партии действительно начнут приходить к власти по всему континенту, логичным результатом станет не массовый исход из ЕС, а борьба за уничтожение его нынешней политической конструкции.
Не единой Европы, а именно действующей модели Евросоюза.
Возможно, речь пойдёт о глубокой реконструкции существующего ЕС. Возможно, о создании на его месте совершенно новой системы. Но смысл должен быть один: вернуть объединённую Европу к тому, с чего она начиналась и ради чего вообще имела смысл – экономика, торговля, свободное перемещение, инфраструктура, сотрудничество суверенных государств там, где это действительно выгодно всем.
Без политического диктата. Без обязательной идеологии. Без наднационального политбюро, которое решает за национальные правительства. Без попытки причесать всех под один либеральный стандарт. И уж тем более без нынешнего курса на милитаризацию Европы и превращение всего континента в огромный военный лагерь, который готовят к конфронтации с Россией.
Именно поэтому спор о Dexit на самом деле вторичен. Германия вряд ли уйдёт из Европейского союза просто потому, что ей это экономически невыгодно. Но из этого совершенно не следует, что нынешний Евросоюз должен сохраниться. Наоборот: чем сильнее становятся национально ориентированные силы, тем ближе момент, когда вопрос будет стоять уже не о выходе Германии из ЕС, а о демонтаже самой нынешней системы европейского управления.
И если ради этой цели Евросоюз придётся сломать до основания и пересобрать заново – значит, так тому и быть.
