Начиналось всё многообещающе: чтобы избавить мир от самых страшных преступлений против человечности, 17 июля 1998 года на дипломатической конференции в Риме 120 государств приняли Римский статут, такой цели служащий. Из 148 стран, присутствовавших на голосовании, за проголосовали 120. Против были только США, Китай, Ливия, Индия, Ирак, Иран и Израиль. Остальные воздержались. Европейцы проголосовали за поголовно. Но очевидно, что и тогда Римский статут устраивал не всех. Двумя руками за были страны, привыкшие в силу своей слабости (экономической и, как следствие, политической тоже) дружно следовать в хвосте у «кометы» международного влияния или, если хотите, за «собакой», которая вертит своим хвостом как хочет. «Собакам», привыкшим самостоятельно прокладывать путь и устанавливать нормы международного права, следовать за чем-то, быть в фарватере у чего бы то ни было, абсолютно против шерсти, что они и показали в итоговом голосовании в 1998 году. Поставленная усилиями Запада «в хвост» развитых держав, Россия опамятовалась только в 2016 году и отозвала свою подпись.
Напомним, что идея наднационального правосудия для военных преступлений, впервые возникшая ещё во время Первой мировой в Декларации союзников 1915 года и появившаяся как отдельная категория в международном праве в пункте «c» статьи 6 Устава Международного военного трибунала в Нюрнберге в 1945 году, после этого ещё почти полста лет претерпевала пляски вокруг того, что же такое геноцид. Даже великий Нюрнберг вывел из-под этого определения многие события в Германии, «Нюрнбергские законы» о чистоте арийской расы в нацистской Германии 1935 года в том числе. Почему? Потому что западные правоведы колониальных держав – победительниц, в основном Британии, опасались расширительной трактовки преступлений, совершенных в национальной юрисдикции и напрямую не увязанных с войной. Боялись того, что готовящееся к применению правовое оружие легко можно повернуть против них самих.
Только после Нюрнберга ООН признала геноцид «преступлением, подлежащим действию международного права». Но и после этого в годы холодной войны по таким обвинениям никто не пострадал, так как противостояние великих держав было выше международного права. То есть изначально благородная цель предупреждения и наказания за военные преступления, преступления против человечности и геноцид, перечисленные аж на шести страницах Римского статута, жёстко прописывалась только «для хвоста» и только в соответствии с проводимой «собаками» внешней политикой. Вот почему и нынешний Международный уголовный суд, начавший работу 1 июля 2002 года для осуждения преступлений, совершенных в бывшей Югославии и Руанде, увы, не был предназначен для торжества гуманизма без изъятий и исключений. Его правосудие было ещё более или менее беспристрастным в отношении массовых убийств хуту и тутси в Руанде (в отсутствии интересов Запада), где в традиционном для континента межплеменном конфликте жестокости не было предела: были вырезаны от 500 000 до 1 100 000 человек – 20% населения страны. А в разбомбленной Штатами и НАТО Югославии, где за два месяца погибли около 4 тысяч человек и были ранены около 10 тысяч, из которых две трети были гражданские лица, геноцид изначально был «присуждён» сербам. Сравните сами: если Сребреница, в которой погибли около 8 тысяч мусульман-башняков, это геноцид, то почему больше 3 тысяч сербов, погибших в Сребренице же, нападение на сербов 28-й дивизии мусульман под командованием Насера Орича и сожжение более 50 сербских сёл – не геноцид?
А по кочану.
МУСовское международное право обозвало Сребреницу сербским геноцидом только для того, чтобы оправдать натовские бомбардировки, завершившие уничтожение независимости Сербии и Черногории, и отделить Косово, чтобы начать строить там военную базу Camp Bondsteel – многонациональную оперативную группировку НАТО «Восток» под командованием Штатов. Как только под Приштиной обосновалась 525-я американская бригада разведки и радиоэлектронной борьбы, о базе «Бондстил» перестали упоминать в открытых источниках – она стала «ушами и глазами» Пентагона, занимаясь сбором информации. И сегодня, судя по данным потребления коммунальных услуг и продовольствия, там «служат миру» примерно 25 тысяч человек, не 5-7 тысяч, как утверждают в Пентагоне. Так что, «сознавая, что все народы объединены общими узами и что взаимопереплетение их культур образует совместное наследие, и будучи обеспокоенные тем, что эта тонкая мозаика может быть в любой момент времени разрушена» (преамбула Римского статута), МУС с колыбели учился разделять совместное наследие «собак» от совместного наследия их «хвостов», всё откровеннее превращаясь в инструмент политического давления.
Но что будет, если политическое чутьё подведёт генпрокурора Международного уголовного суда в Гааге или он вдруг поверит в преамбулу статута? Ну, к примеру, назовёт геноцидом то, что вытворяет Израиль с палестинцами, да ещё и выпишет ордер на арест премьера Нетаньяху? Как раз это и произошло с генпрокурором МУС Каримом Ханом два года назад. И тут требуется некое отступление, чтобы осмыслить, куда при этом заскользили пёстрые «кубики» здания на Ауде-Ваалсдорпервег, 10 в Гааге (Oude Waalsdorperweg, 10), где заседает МУС.
Профессор Уильям Энтони Шабас (William A. Schabas), известный канадский учёный, специализирующийся на международном уголовном праве, всемирно признанный эксперт в области права прав человека, геноцида и смертной казни и главный редактор Criminal Law Forum, в 2014 году был назначен главой комитета ООН по расследованию роли Израиля в конфликте между Израилем и сектором Газа в 2014 году. Так вот он считает, что Международный уголовный суд с трудом находит свой путь, и «думаю, до сих пор не нашёл». «Три зала суда МУС пустуют, – отмечал профессор в прошлом году. – В них не ведётся ни одного процесса… Государства тратят миллионы евро на это учреждение, и налогоплательщики задаются вопросом: "За что мы платим?" Предполагается, что при штате в тысячу человек они будут рассматривать дела, а не простаивать... Нам нужно начать все сначала, как мы сделали с Организацией Объединённых Наций. Мы перепишем Римский статут, извлечём уроки и создадим что-то новое».
Но это картинка снаружи. А изнутри – профессор Шабас, убеждённый сторонник МУС и автор 1600-страничного труда «Международный уголовный суд: комментарий к Римскому статуту» (The International Criminal Court: A Commentary on the Rome Statute), был вынужден признать, что суд осуждал людей за преступления, которых они не совершали. Неудивительно, что даже юристы, благожелательно настроенные к МУС, стали называть его судебные процессы клоунадой – следствие откровенной некомпетентности того самого персонала «в тысячу человек».
Реальность такова, что МУС неоднократно демонстрировал свою неспособность обеспечить хоть сколько-нибудь подлинную справедливость. Неспособность выполнять эту миссию очевидна для всех, кроме наивных идеалистов или фанатичных сторонников МУС. Потерявший берега при генпрокуроре Кариме Хане, МУС в нарушение статьи 4 Римского статута, говорящей о том, что суд может осуществлять свои функции и полномочия на территории любого государства – участника Римского статута и только по специальному соглашению, на территории других государств выдавал ордера на арест действующих президентов и премьер-министров, приводя в восторг защитников «прав человека» во всём мире, но далеко выходя за пределы своей компетенции, предоставленной ему государствами – участниками Римского статута.
Даже если оставить в стороне фундаментальные вопросы – например, может ли международный суд быть действительно международным без участия США, России, Китая и Индии и насколько независим, и правомочен МУС, если он в одностороннем порядке навязывает свою юрисдикцию гражданам государства, не подписавшего этот договор? Уже одно это лишает его права считаться дееспособным правовым институтом.
Кроме того, нечистоплотность прокурора суда общеизвестна: он оказался замешанным в злоупотреблениях, политической избирательности, нарушениях надлежащей правовой процедуры, этических скандалах и двойных стандартах и был уволен 24 июня этого года за сексуальные домогательства к подчинённой. У нас его признали ещё и виновным в незаконном привлечении к уголовной ответственности и заочно приговорили к 15 годам лишения свободы за выданный ордер на арест российского Президента Владимира Путина и детского омбудсмена Марии Львовой-Беловой, облыжно обвинённых в «депортации детей» из зоны боевых действий. Понятно, что у некоторых наших соседей это вызвало бурный восторг, что, однако, никак не влияло на правовую ничтожность этого документа.
У Карима Хана вообще очень интересный послужной список: его первый процесс над африканским лидером ополчения Максимом Мокомой из Центральноафриканской Республики (ЦАР), обвинённым в использовании детей-солдат, оказался процедурным фарсом и дважды приостанавливался из-за нарушений и явной несправедливости разбирательства. Прокурор скрывал оправдательные доказательства как от судей, так и от защиты, что уже ставило вопрос о его праве на профессию.
В деле президента Кении Ухуру Кениаты, которого МУС обвинил в преступлениях против человечности, помимо очередного сокрытия оправдательных доказательств от защиты, прокурор сам был вынужден признать, что ключевой свидетель обвинения против вице-президента Кении Уильяма Руто был «абсолютно ненадёжным и недостоверным». И это, и все другие кенийские дела были закрыты. Становилось очевидным, что генпрокурор МУС не только не понимал базового правового принципа презумпции невиновности, но и даже угрожал привлечь к уголовной ответственности любых третьих лиц, которые осмелятся говорить об этом в отношении обвиняемых…
Назначение и избрание судей в МУС лежит на Ассамблее государств – участников надзорного органа суда. Однако вместо судей высшей квалификации, которые там действительно необходимы, система голосообмена (когда страна может поддержать кандидата, который не является абсолютным фаворитом с точки зрения его квалификации, а ради «баланса» состава суда по основным правовым системам мира, географическому представительству и равному числу судей мужского и женского пола) приводит к казусам. На судейские должности назначаются дипломаты, вышедшие из тиража политики, активисты НПО и правозащитники, никогда в жизни не бывавшие в зале суда. Даже Human Rights Watch, самый ярый сторонник МУС, уже признала, что голосообмен противоречит обеспечению назначения наиболее квалифицированных судей, что такая практика существует с самых первых выборов в 2003 году и с тех пор подрывает судебную легитимность МУС. Судьи такого уровня с трудом справились бы даже с делом о дорожном правонарушении, не говоря уже о возможности содержательно участвовать в исключительно сложных интерпретациях военных преступлений.
Вопрос о том, почему вообще кто-то должен стоять навытяжку перед этим судебным фарсом, витает в воздухе давно. Потому и так легко указать МУС на его место даже там, где о справедливости надо кричать, как, например, о трагедии Палестины. Эту историю подробно исследовали аналитики Foreign Policy Watchdog. 20 мая 2024 года генеральный прокурор Международного уголовного суда в Гааге Карим Хан запросил у МУС выдачу ордера на арест премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху, министра обороны Израиля Йоава Галанта и трёх лидеров палестинской исламистской вооружённой организации ХАМАС Яхьи Синвара, Мухаммада Дейфа и Исмаила Хании. Как говорится, всем сёстрам по серьгам. 21 ноября 2024 года МУС выдал ордер на арест действующего премьера Израиля Биньямина Нетанияху и бывшего министра обороны Йоава Галанта, который накануне был отправлен в отставку. Такой же ордер был выдан на главнокомандующего военным крылом ХАМАС Мухаммада Дейфа, который был убит в ходе израильского авиаудара ещё в июле того же года. Но этот «пламенный призыв» к правосудию не родил даже мышь.
«Я, Дональд Трамп, президент США, считаю, что Международный уголовный суд предпринимает незаконные и необоснованные действия, направленные против Америки и нашего близкого союзника Израиля», – ткнул президент США МУС в глаз в тексте указа, распространённого пресс-службой Белого дома. США, 6 мая 2002 года отозвавшие свою подпись под Римским статутом, считают, что МУС без законных оснований начал расследование «в отношении американских граждан и некоторых союзников США, включая Израиль», а также «злоупотребил своими полномочиями, выдав необоснованные ордеры на арест премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху и бывшего министра обороны страны Йоава Галанта». И считают справедливо. А введение санкций и рестрикций лично против Карима Хана – это от Трампа лично.
Расширительное толкование собственных полномочий в обход Римского статута и политическая ангажированность малокомпетентных судей МУС разъедают и без того шаткие основы правового статуса этого института правосудия, жаждущего стать международным не по названию только. И это никак не мешает суду всё дальше скользить к утрате собственной легитимности. Ожидания, связанные с появлением у международного права первого и единственного института привлечения международных субъектов к ответу за свои действия, рушатся у нас на глазах, и ответственность за это лежит на самой организации, её конкретных должностных лицах и лидерах тех государств, которые готовы хлопать в ладоши по всякому, даже нелегитимному выпаду МУС для достижения своих сиюминутных политических целей.
